Неловко оступившись на ровном месте, он падает, хныкает раз-другой, его заботливо поднимают, отряхивают, делают «козу», и он смеется.
Появляется Хомутова:
— Хватит, мальчики! Мишеньку кормить надо.
Она уводит сына за руку, «мальчики» растягиваются на пожухлой траве.
Выдался хороший осенний денек, и на даче у Хомутовой собралась своя компания. Дом стоит на большом участке, который обнесен непроглядным дощатым забором. Помимо стрельбища, на нем есть еще одна достопримечательность — детская площадка с песочницей и множеством легких, очень крупных игрушек.
За садовым столиком Хомутова кормит сына. Ест он наполовину сам и с большим аппетитом, но координация движений не всегда точна, приходится придерживать и направлять руку с ложкой и вытирать подбородок.
Хомутова лучится нежностью и курлыкает с ним, как с младенцем.
— Вот так, вот так. Мишенька кушает котлетку… Мишенька… Что Мишенька кушает?
— Котетку, — картавит он.
— Правильно. А глазки моргают, моргают глазоньки, дождик будет.
— Додик.
— Ты мое солнышко, с тобой бюро прогнозов не нужно. Ты мой всегда маленький сыночка… Вот эту помидорку мы сейчас раз…
Коля издали посматривает на семейную идиллию:
— От рождения такой?
— Может, от пожара.
Коля явно не понимает, о чем речь.
— Не в курсе? Патрон, можно сказать, подвиг совершил, а ты не в курсе! — Крушанский рад рассказать ему о Ковале. — Ты знаешь хоть, что за человек он был?
— Знаю, крупный.
— Не то слово. Гигантский человек! Хозяин снабжения половины Севера.
Бывало, у нас в любом президиуме — Коваль.
— Пострадал, выходит, от перестройки?
— Это она пострадала, что без Коваля осталась. И без нас с тобой тоже.
— Ну а подвиг?"
"— Мишеньку из огня вынес. Барак загорелся, уже крыша рухнула.
— В зоне?
— Нет, Люба уже на поселении жила. Под Ковалем и зэки работали, и вольнопоселенцы. Очень его уважали. А уж после этого случая, сам понимаешь.
— Крушанский, за что она все-таки сидела?
Тот прикладывает палец к губам:
— Ни одна душа не знает.
— Батюшки, кто приехал! — слышится возглас Хомутовой.
Миша с радостным мычанием бросается навстречу Ковалю. Тот гладит его по голове, дарит конфеты и игрушку.
— Полгода не видел — и помнит! — поражается Хомутова. — Умница моя!
Однако Мишины ласки затягиваются, и Коваль дает понять взглядом, что есть разговор.
— Поиграйте с Мишенькой, — просит Хомутова «псов», прибывших с патроном.
Они отвлекают ребенка какими-то кунштюками и уводят. Доносится его смех.