Кроме того, упоминалось о нескольких сеансах живительной магии, которые провел старый Ганк. То ли он что-то напутал, то ли девочка нетипично отреагировала на чужую магию, ведь после каждого такого сеанса ей становилось хуже. В результате их отменили.
— Интересно.
И печально. На практике я такие переломы лечила за пять-семь дней, а тут малышка мучилась уже третью неделю.
«Эх, мне бы те лекарства, что остались в академии… или хоть что-то похожее и легальное!».
Я отложила в сторону папку, вновь посмотрела на девочку и, протянув к ней руку, предупредила:
— Сейчас будет немного щекотно.
Стоило пустить считывающий импульс, как Хельга тихо хихикнула.
Итак, процесс формирования фиброзно-хрящевой мозоли находился в самом разгаре. Поторопить бы процесс окостенения мозоли. Вот только как?
Существовали разные виды целителей. Кто-то отлично умел останавливать любые кровотечения, ускорять заживление ран и штопать разорванные сосуды и вены, как носки. Другие специализировались на различных заболеваниях легких, третьи — на сердце, четвертые умели сращивать кости.
Существовали, конечно, универсалы, которые умели абсолютно все и делали это просто великолепно.
В академии нам давали основы каждого вида лечения. Но это лишь основы. Мне было далеко до настоящих профессионалов по костям. Я ведь собиралась связать свою жизнь с косметологией.
Но раз теперь я стала универсальным целителем, единственным на весь тридцать третий форт, то настало время брать все в свои руки и прекратить ворчание. Я сама выбрала свою новую жизнь.
— Я хочу попробовать использовать магию, — произнесла я, поворачиваясь к ее бледной матери.
— Магия? — встревоженно переспросила она. — А это безопасно?
— Да. Больно не будет. Может быть… немного неприятно. Но это значительно ускорит процесс восстановления.
— Я не уверена…
— А мне кажется, стоит попробовать, — неожиданно вмешалась Бернадет. — Все-таки целительная магия намного лучше всяких зелий и отваров.
Я бросила на нее настороженный взгляд. Оставалось надеяться, что над девочкой она своими настойками эксперименты не ставила.
— Ты мне поможешь? — вернулась я к малышке, которая наблюдала за нами, широко распахнув темно-карие глаза.
— А что надо делать?
— Сидеть тихо. Будет немного неприятно, может появиться покалывание или станет горячо под гипсом. Тебе надо лишь капельку потерпеть. Конечно, если будет очень больно, обязательно говори. Хорошо?
Хельга нахмурилась и осторожно кивнула.
— Хорошо. Я буду помогать.
