— Ах! То есть дело во мне? — тут же решила обидеться Бернадет.
Ну вот… опять!
— Вы уже больше года кружите вокруг друг друга, всячески пытаясь задеть и вывести на эмоции. Между прочим, Нормак первым пошел на сближение, пригласив тебя на ужин. И почему ты отказалась?
— А почему я должна была соглашаться?
— Потому что он тебе нравится.
— Нет! — тут же воскликнула она и слегка покраснела.
— Да-а-а-а, — пропела я. — А ты нравишься ему. И это все видят. Не понимаю, почему ты упрямишься?
— Потому что это неправда!
— Ладно, — вздохнула я.
— Пусть. Ты права. Это неправда. Тогда чего ты теряешь? Сходи с ним на ужин, докажи нам всем и Нормаку, как сильно он неправ. И все. Проблема решена.
— Я не обязана никому ничего доказывать, — тут же ответила Бернадет, правда не так уверенно.
— Знаю. Но так ты сразу все решишь. И Нормак перестанет тебя доставать.
— Ты не можешь этого знать.
— Но я знаю. Подумай об этом, а я побежала. Мне правда пора.
И пока она меня не остановила, я успела улизнуть. Еще и халат ей свой вручила.
Там на улице в тени огромного дуба на разноцветной скамейке, вытянув ноги, сидел Форест. Увидев меня, он поднялся и раскрыл руки, позволяя упасть в его крепкие и надежные объятья.
— Ты опять опаздываешь, Миранда, — прошептал он, нежно и быстро целуя.
— Прости. Я знаю, я пыталась, честно, но… сам понимаешь, — тут же повинилась я. — То одно, то другое. И все требует моего пристального внимания.
— Мы же договорились, что ты будешь постепенно передавать часть своих обязанностей остальным, — напомнил муж.
Я вздохнула, отстраняясь.
— Знаю.
— И лучше начать сейчас, а не через пять месяцев, когда тебе уже надо будет рожать, — не отступал Форест.
— И это мне известно. Обещаю, завтра же займусь.
Муж покачал головой, давая понять, что не сильно мне верит, но продолжать разговор не стал.
— Как ты себя чувствуешь? — вместо этого спросил он, бережно обнимая.
— Хорошо. Не тошнит, голова не кружится, усталости нет. Правда спать хочется. Но не сильно, — с готовностью отчиталась я.
— Так что все прекрасно. Можешь не волноваться.
Форест вновь коротко поцеловал меня и тихо произнес:
— Напомни мне, почему я не посадил тебя дома до самых родов?
— Потому что ты очень меня любишь и понимаешь, что я все равно не усижу, — со смехом ответила я. — И я очень ценю твою заботу и понимание.
Вообще беременность я переносила на удивление легко. Никаких ужасных симптомов, никакой тошноты. Наоборот, у меня проснулся аппетит и словно открылось второе дыхание.
