И не успокоится.
— Не можете смириться, что ваша дочь выросла и сама сделала свой выбор? — поинтересовался Форест. — Жаль. Мне не хотелось бы начинать семейную жизнь с вражды. Да, наш брак получился поспешным. Мы не планировали, что все пойдет так, хотели лучше узнать друг друга. Но, повторяю, вы не оставили нам выбора, когда начали угрожать Миранде лишением дееспособности. Мы не могли такого допустить.
— То есть вы признаете, что этот брак — фальшивка, призванная не позволить увезти ее отсюда? — Отец даже подался вперед.
Я застыла в кресле, боясь выдать себя словом или взглядом. Сейчас было очень легко ошибиться.
— Нет, — возразил Форест. — Я люблю вашу дочь. И давно. Весь этот месяц мы встречались, ходили на свидания, общались, но не хотели торопиться.
Его слова звучали так просто и искренне, что я сама почти поверила в них. Я, но не отец.
— Любишь? — скривился он и насмешливо отмахнулся: — Миранду? Или ее приданое? Или ты надеешься, что я подниму свои связи и вытащу тебя из этого проклятого места? Не вытащу.
И приданое моей дочери ты не получишь. Взял ее в жены без тенса в кармане, хорошо. Так и живите.
Ну вот это совсем глупо. Неужели папа не видел, что Форест далеко не беден и ему не нужны мои деньги? А мотив с переездом в другой форт мог иметь место. Я помнила, как он разговаривал со своим начальством перед отправкой.
Задевало ли меня это? Нет. Потому что в нашем браке с самого начала не шло речи о любви. Вступая в него, каждый из нас надеялся извлечь выгоду. Так какой смысл обижаться? Наоборот, это настраивало на деловой лад.
— Спасибо за разъяснения, но нам с Мирандой ничего от вас не нужно, — твердо проговорил Форест.
И тут снова активизировался Киран.
— Нет, это просто не может быть правдой! — воскликнул он, бросаясь вперед. Наклонился, опираясь ладонями о стол, и быстро прошептал, глядя мне в глаза: — Миранда, ты не можешь так поступить. Поиграли и хватит! Поехали домой. Я готов тебя простить и все забыть. Мы начнем все сначала. Я вновь завоюю тебя и твою любовь. Если потребуется, я буду ее добиваться годами.
Сложно описать то, что творилось у меня на душе. Перед глазами в бешеном темпе проносились наши встречи и подарки, смех и поцелуи, ощущение счастья, все те приятные моменты, которые сейчас покрывались пеплом и осыпались. Я не хотела их вернуть или воскресить, но и забыть не могла.
— Нет, — покачала я головой.
Вздрогнув, Киран выпрямился.
— Нет, я не верю. Ты не могла… не могла так быстро разлюбить меня.
— Выходит, могла.
