Вот как?
В груди, во всём теле разливалась пустота, и я внезапно почувствовала страшную слабость. Вся та энергия, что переполняла меня совсем недавно, исчезла после нескольких слов.
В голове так и всплывали его слова: «Думаешь, мне хочется этого? Думаешь, я хотел, чтобы всё было так?»
Боль в груди и голове резко усилилась.
— Ора, ответь мне, девочка, пожалуйста!
— Ты… говорил, что всё это происходит против твоей воли. Что, раз уж так «вышло», нужно получать удовольствие и жить одним днём, — я просто не могла поверить, что он на самом деле делал это.
Но с каждым произнесённым словом ситуация становилась всё более настоящей, обретала краски. — Но при этом ты сам наносил себе ранения, при которых сам терял разум, чтобы я вновь возвращалась…
Я недоговорила. В горле застрял комок, когда я подумала о том, что чувствовала привязанность и сожаление к Иво, к его ситуации, хотя всё это время, кроме самого первого дня, он прекрасно контролировал себя.
— Да.
С этим человеком я впервые узнала, что значит быть объектом страсти, но не уважения, когда тебе раз за разом повторяют, что ты просто «ситуация».
С этим человеком я потеряла свою невинность — пальцами! И я даже не помнила этого. Я никогда не верну этот момент, не смогу испытать его с тем, кто действительно любит меня.
— Ора…
— Я хочу остаться одна, — прошептала я, отвернув голову, чувствуя страшную головную боль и дыру в груди.
— Нет, — упрямо ответил он, разворачивая меня к себе. — Мы должны поговорить. Я должен доказать тебе, что могу быть для тебя подходящим мужчиной, — в голосе Иво звучала стальная решимость.
— Посмотри на меня, Ора!
Он попытался схватить меня за плечи и оторвать от постели. Я поморщилась, не сдержавшись, застонала, даже закрыла глаза от боли.
— Нет, нет, лежи… Проклятый Хеттр, ты ведь ранена! Прости, девочка моя… — Иво вновь уложил меня на постель, а потом почти жалобно уткнулся носом в мою шею, резко вдыхая запах под моими волосами. — Почему рядом с тобой я ничего не могу сделать нормально…
Иво поцеловал меня в шею — очень нежно, горячо, едва касаясь, словно боялся даже дотронуться.
Но я была в таком расстроенном состоянии, что отодвинулась от него, пусть от этого моя головная боль и усилилась.
— Ясно, — глухо прошептал он в мою шею, а потом резко поднялся.
В его глазах теперь вновь читалась решимость — за которой он прятал все остальные чувства. И голос, произносящий следующие слова, был твёрдым, уверенным.
— Ора, тебе здесь будет очень хорошо.
