Но, если вам сложно или отчего-то не с руки давать телефон Мананы – Что за глупости! – сердито воскликнула Ирина Глебовна и схватила лежащую на столе трубку. – Мананочка? Здравствуй, детка. У меня сейчас в гостях очень милая девочка, Виолочка, у нее тяжело больна любимая бабушка."
"Я терпеливо ждала, пока вдова Листова завершит разговор Наконец Ирина Глебовна положила трубку и сказала:
– У Мананы дома ремонт, она предлагает, чтобы вы подъехали вот по этому адресу, зайдете в кафе «Ромашка». А Мананочка выйдет со службы и подскочит к вам.
Мобильный имеете? Тогда позвоните ей, когда доберетесь до «Ромашки». У Мананы на службе сложная пропускная система, ей легче выйти, чем вам войти. Можете отправляться прямо сейчас, она ждет.
Я уставилась на бумажку. Название улицы показалось знакомым.
– Если не секрет, где работает Манана?
– Какие же тут могут быть тайны, – усмехнулась Ирина Глебовна, – Мананочка кандидат исторических наук, она заведует отделом в архиве «Подлинные документы»
Глава 24
Обратный путь до бумагохранилища я проделала почти бегом и потратила около получаса, отыскивая кафе «Ромашка».
Наконец, потерпев полное фиаско, я набрала телефон Мананы – Извините, но я никак не пойму, где же эта чертова «Ромашка».
Из трубки послышался смешок:
– Вы сейчас где?
– У входа в архив.
– Бегу.
Спустя десять минут из здания вынырнула молодая, слишком полная, черноволосая, темноглазая женщина.
– Виола? – спросила она, задыхаясь.
– Да, здравствуйте.
Манана ткнула пальцем в соседний дом:
– Вот кафе.
– Но где же вывеска?
– В окошке.
Я пошарила по фасаду глазами и обнаружила небольшой листок с надписью «Ромашка».
– Ну, знаете ли… И как их только клиенты находят!
– Вот как раз от посетителей отбоя нет, – пояснила она, тяжело шагая по тротуару, – тут полно учреждений, и люди в «Ромашку» ходят обедать, кормят здесь великолепно, еда стоит копейки…
Мы устроились за крохотным столиком, и Манана поинтересовалась:
– Что с вашей бабушкой?
Я немного суеверна и считаю, что всякая сказанная ложь становится рано или поздно правдой, но никаких родственниц-старушек у меня нет и не было, если не считать за бабку мать Раисы, к которой меня отправляли на лето, поэтому я смело принялась врать:
– Очень тяжелое положение, но мы хотим использовать все шансы.
Манана отхлебнула кофе, отправила в рот половину эклера и предостерегла:
– Это не панацея. Моей маме помогло, а Вениамину Михайловичу нет.
