– Что мне волноваться? Приходит зять под утро и говорит, что всю ночь трусы считал! Какие тут поводы для волнения? Что ты, милый! Кормилец ты наш и поилец! Только если ты по ночам трусы считаешь, то когда же ты мне внука делать собираешься? Или, может, думаешь, что дети сами заводятся, как тараканы? Так я тебя разочарую! Хотя тараканы при таком засранстве у вас уже завелись. А вот детей-то что-то нет!"
"Галочка тихо заплакала в комнате. В своем неукротимом желании сказать гадость Светлана Николаевна не щадила никого.
Скандал получился безобразным. Женя орал, что теща лезет не в свое дело, а если ее так волнуют внуки, то пусть не ищет причину в нем, а поинтересуется у дочери. Светлана Николаевна верещала, что не потерпит в своей семье блудливых кобелей, к коим причислен и Евгений, считающий, что все вокруг такие же слепые дуры, как и его жена. В общем, высокие переговаривающиеся стороны к консенсусу не пришли, зато всласть накричались и высказали друг другу взаимные претензии.
Теперь, кроме мамы, еще и Наташка будет в курсе событий. Как часто самые нелепые и подозрительные поступки окружающих имеют вполне обоснованные объяснения. Зачастую очень простые и лежащие на поверхности. Если давать волю фантазии, то можно разрушить все, а если верить близкому человеку, то можно жить долго и счастливо. Конечно, Наталья придерживалась иной точки зрения, но это было ее личное дело.
Странно, но Скачкова не торопилась обсуждать подоплеку Жениного поведения.
Похоже, она и впрямь образумилась и перестала лезть в чужую семейную жизнь. Во всяком случае, разговор крутился вокруг моды, последних сплетен и прочей дамской дребедени.
После одиннадцати часов вечера Галина перестала ждать Женю, поняв, что теперь он может прийти только утром, и быстро постелила Наташке в кухне.
– Я что-то устала, – виновато сказала она. – Пойду, прилягу.
– Ага. Я тоже, впереди тяжелые выходные, надо набраться сил, – хихикнула Наталья.
Хихиканье далось ей с трудом. Внутри все кипело и клокотало. Длинного тощего Женю хотелось завязать в узел и от души попинать каблуками. Галина покорность бесила ее невероятно, хотя объяснение напрашивалось само собой: подруга боялась остаться одна. Она вбила себе в голову, будто никому, кроме Жени, не нужна, поэтому и вцепилась в него, как одноногий инвалид в костыли.
