Галя, боявшаяся, что ее заставят произнести тост или рассказать краткую биографию, расслабилась и вежливо отбивалась от желающих выпить по-родственному на брудершафт.
Дом оказался большим, но состоял из одной комнаты, поэтому Галочка приуныла, плохо представляя, где они будут спать.
К ней подводили каких-то раскрасневшихся людей, оглашая степень родства и рассказывая невнятные истории из сельской жизни, а она все маялась в ожидании главного.
– Пошли, погуляем, – внезапно прошептал Женя, и Галя радостно вскочила, пробираясь к выходу.
На улице было прохладно, свежий воздух стал влажным и густым. Он окутывал дальней лесной тишиной и луговым стрекотом кузнечиков. В груди щемило и хотелось взлететь. В сумерках Женя казался таинственным и волнующим, каждое его движение будоражило Галочку нестерпимым ожиданием.
– Что-то перебрал я сегодня, проветриться надо, – икнул принц и добавил: – Пошли, искупаемся.
Представив далекое лесное озеро, наполненное ароматом хвои и светом звезд, Галя молча кивнула.
– Зверей не боишься? – дыхнул ей прямо в ухо Женя.
– А там есть?
– Есть. Но я тебя спасу. – Он снова дыхнул, и у Гали подогнулись ноги. Но ничего не случилось. Он подцепил ее руку и поволок по дороге. В свете луны она казалась молочной рекой…
– Тихо, в лепешку не наступи, – дернул ее в сторону Женя."
"Но даже это не могло испортить ее полет. Главное в жизни – уметь создать настроение, и тогда любую неприятность можно вывернуть наизнанку, отыскав в ней крохи позитива. Мы сами чертим линию своей судьбы, изредка вспоминая, что мысль материальна.
В жизни столько проблем, что люди разучились радоваться, начав самозабвенно жалеть себя и жаловаться на неласковую фортуну. Если постоянно ныть себе и окружающим, что денег нет, здоровье усохло и скукожилось, а на работе сплошные враги, то так оно и будет. Лишь изредка случаются проблески сознания, когда нас неожиданно все начинает радовать: голова не болит, к зарплате неожиданно приклеивается премия, опомнившийся от запоев сосед возвращает старый долг, а желчная коллега по работе, ко всеобщему удовлетворению, берет больничный или уходит в отпуск, даря целый месяц спокойной жизни.
И тогда мы улыбаемся на хамство в трамвае, радостно рассматриваем свое отражение в зеркале, не находя изъянов, и с удвоенной силой принимаемся любить внезапно остепенившихся близких. Сейчас у Галочки был именно такой период пронзительного просветления, когда ничто не могло помешать или задеть ее тонкую душу. Она верила, что все будет.
