— У меня два высших образования, опыт работы в журналистике, идеальное знание английского. Я ответственна, работоспособна, коммуникабельна, — пересказываю свое резюме.
Зачем? Наверное, тренируюсь. Смелее буду вести себя у босса потом."
"— Скучно, — нагло перебивает меня незнакомец, и я взрываюсь.
— Было бы веселее, если бы я вас, как главного конкурента, обезвредила и оставила бы в лифте? — выдаю на одном выдохе. — Минус один, — и мысленно ругаю себя за импульсивность.
Нервы за год расшатались, эмоции бушуют.
Кроме того, страх перед грядущим собеседованием отключает разум.
Ведь если я не устроюсь на работу, то придется ограничить средства на дочь. Антон не шутил — он действительно перестанет мне деньги давать. А детских выплат только на подгузники и питание хватит. Нет уж, моя булочка достойна лучшего!
— Ну-у, уже что-то, — оглядывается незнакомец, и я замечаю в его глазах пляшущие искорки. — Тогда бы Вадим Шторм понял, что вам действительно нужна эта должность.
— Сомневаюсь, что он вообще бы узнал об этом инциденте, — поверить не могу, что мы говорим о подобной ерунде.
— Вадим Шторм знает и видит все, — его фраза звучит пугающе. — В конце концов, в медиахолдинге идут по головам. Здесь одни акулы, — опять отворачивается.
— Что ж, и среди акул можно оставаться человеком, — уверенно бросаю ему в затылок, который уже устала лицезреть.
К счастью, лифт дзинькает и открывается.
— Но выжить легче, когда ты акула, — произносит незнакомец с едва уловимой грустью.
И выходить не спешит.
— Скучно, — повторяю его интонацию. — Тем более, речь идет о секретаре-референте. Правой руке, а в ней, как известно, может оказаться как спасательный круг, так и нож, — возбужденно повышаю голос. — Если Вадим Шторм достаточно умел и дальновиден, то выберет по-настоящему надежного человека. Явно не того, кто идет по головам, — и добавляю уже тише. — Потому что однажды под угрозой может оказаться его собственная.
Огибаю незнакомца, который внезапно замолчал, и выхожу в коридор.
На протяжении всего пути чувствую на себе прожигающий взгляд. Позволяю себе перевести дыхание лишь, когда скрываюсь за дверью приемной.
Однако ненадолго. Вскоре паника возвращается.
В душном помещении яблоку негде упасть. Десятки соискателей, таких же, как и я, а может, и лучше, взбудоражено перешептываются и заметно нервничают. На меня никто даже внимания не обращает, но это даже хорошо. Отхожу к дальней стене и жду своей очереди.
