Собираюсь, как метеор, ведь время не на моей стороне. Тороплюсь дико. И бешусь, когда меня зачем-то окликает няня.
Оборачиваюсь на пороге и хмуро смотрю на нее.
— Вадим Дмитриевич, вам бы тоже умыться, — вкрадчиво говорит она, подбрасывая капризную Алю на руках — дочь не довольна тем, что я ухожу.
— Что? — не сразу понимаю и подхожу к зеркалу. — Мать твою…
Настенные часы, стилизованные под старину, бьют ровно восемь раз. Напоминают, что я уже опоздал и действовать нужно оперативно. Вздохнув, чмокаю дочь на прощание, хотя следовало бы шлепнуть ее по попке, в которой явно при рождении шило забыли.
Но я лишь улыбаюсь и качаю головой с укором. Аля морщит личико и звонко хохочет надо мной. Мелкая хулиганка!
Вздохнув тяжело, оборачиваюсь шарфом, пытаясь максимально скрыть «шедевр» Шторм-младшей.
Покинув дом, скрываюсь от посторонних глаз в собственном автомобиле, подняв стекла. Хочу позвонить Роману, предупредить об опоздании, но вспоминаю, что так и не нашел телефон. Нервно бью по рулю, вжимаю педаль газа в пол, посылая далеко и надолго сигналящих мне автомобилистов.
Понятия не имею, что буду делать со своим «раскрасом». У меня одна надежда — на Снежану. Все-таки у нее дома такая же годовалая проказница, а в «мамском» арсенале должны быть способы устранения последствий разного рода детских шалостей.
Да и только Снежане я смогу открыть столь… щепетильные подробности моего «доброго утра». Лишь она поймет. Сложно объяснить, но почему-то я ей доверяю. Женщине, которую знаю всего несколько дней.
Выбрасываю из головы странные мысли, а из души — неуместные эмоции.
В конце концов, помощница она или как! Я ей зарплату плачу. Весьма достойную. Вот пусть и «помогает».
Черт!
* * *Некоторое время спустя. Вадим
С опаской кошусь на содержимое женской косметички. Помимо непонятных тюбиков, футляров и флаконов, там, кажется, еще и колющие, режущие предметы поблескивают.
Ухмыляюсь, но все-таки сажусь напротив Снежаны, а она замирает на мгновение и смотрит на меня растерянно, дыхание затаив.
Словно в мраморную статую обращается. Такая же бледная, холодная, но… красивая. Не двигается — и только тонкими пальчиками ватный диск сжимает.
— Да ты вооружена и опасна, — хмыкаю я, пытаясь разрядить обстановку.
Киваю на металлическую пилочку и щипчики, что валяются на столе среди ярких, разноцветных женских штучек. Ей-богу, дамы — те же дети. Алька фломастерами балуется, а Снежана — тенями и помадами. Они бы нашли общий язык.
