И в рот дочке заглядываю, не успела ли проглотить листья. Надо бы избавиться от драцены вовсе — мысленно галочку ставлю. Тем временем Аля смотрит на меня так обиженно, будто я лакомства какого-то ее лишаю.
— А-ам? — и личико кривит, словно расплакаться готова.
— Аля ужинала? — с подозрением уточняю я, хотя заранее знаю ответ. Он читается в растерянном взгляде жены.
— Лена? — медленно встаю. — Ты забыла покормить ребенка? — изгибаю бровь, всем своим видом выражая недовольство.
— Я не знала, — жена по-настоящему пугается, взволнованно на ребенка посматривает.
— Алечка не просила, ну, то есть не плакала. Я ведь от мамы Вали ее пару часов назад привезла, — оправдывается сбивчиво. — Разве она успела проголодаться? — выпаливает с неподдельным удивлением.
Вздыхаю тяжело, беру малышку за руку, увлекаю за собой в сторону кухни. Не собираюсь ничего объяснять Лене. Наверное, в этом и заключается моя главная ошибка — я не предъявляю ей претензий. Каждый раз жалею. Не хочу раздувать ссору.
— Зай, давай я помогу, — не отстает жена. — Я действительно думала, что мама Валя ее покормила.
Оказавшись в кухне, усаживаю Алю в детский стул, специальными ремешками пристегиваю, чтобы не вывалилась: у нее же шило в одном месте. Не удивительно, что Лена не заметила, как она сбежала.
Остыв немного, я готов продолжить разговор с женой. Поучительный.
— Думала, значит? А ты спросила, во сколько дочь ела? — захожу издалека, общаюсь в привычной для меня манере.
— Нет, — шепчет Лена, как школьница, не выучившая урок.
— А когда у Алинки ужин по графику? — задаю вопрос на засыпку.
— Ну, зай, график же у няни, — разводит руками. — Откуда мне знать? — приближается и по плечу ласково ладонью ведет. Подлизывается, бдительность усыпляет. Раньше это работало безотказно.
Но с появлением дочери в нашей жизни меня будто перемкнуло.
— Садись, Лена, два, — с сарказмом бросаю. — Час назад, — отвечаю сам, взглянув на часы. — Ты абсолютно не интересуешься дочерью. Что же ты за мать? — не выдерживаю я.
Жена вздрагивает и отходит от меня. Не спорит больше, не пререкается. И вообще меняется, как по щелчку пальцев.
— Извини, — опускается на стул рядом с Алей. — Я виновата, да, — говорит чуть слышно.
Нахожу в кухонном шкафу банки с детским питанием. Нормальную еду дочери готовит няня, но сегодня она на больничном. Я же могу только чем-то готовым накормить. Тоже, если посудить, не идеальный родитель. Еще чего-то от Лены требую.
