— Незапланированная? — ревет бывшему в лицо, и тот тушуется, испуганно поглядывая на меня. — Ну, тварь…"
"— Вадим, — приблизившись, касаюсь рукой его спины, что кажется каменной.
— Снежана, на безопасное расстояние отойди, — приказывает Вадим резко. — Сейчас!
Возвращаюсь к креслу, вздыхаю и за плечи себя обхватываю. Не хочу еще сильнее злить Шторма. Ему легче мыслить здраво, когда мне не грозит ничего.
— У тебя две минуты, чтобы четко и ясно изложить ваши со Светланой Григорьевной «планы», — выделяет последнее слово особой интонацией.
— Время пошло! — очередная встряска.
— Она оплатила нам ЭКО в Германии, дорогу и… дала мне аванс, — выпаливает Антон.
— Та-ак. За какие услуги? — держит его в тонусе Вадим.
— Я должен был проследить, чтобы Снежане по договору только один эмбрион подсадили, потом убедиться, что беременность состоялась — и сразу сообщить ей об этом, а также документы все передать из немецкой клиники и результаты УЗИ. В России мы контакты со Светланой Григорьевной почти не поддерживали.
Она лишь перевела мне очередную часть суммы и подтвердила, что ребенок все еще нужен, — делает непонятное для меня уточнение, от которого Вадим выдыхает с яростным рычанием. Олейник же тараторит быстрее: — И все. Светлана Григорьевна боялась, что сделка раскроется раньше времени. Не хотела, чтобы нас видели вместе. И старалась себе алиби обеспечить, — откровенничает, волнуясь о себе. — От меня требовалось сообщить, когда начнутся роды. С медперсоналом она сама договаривалась.
Я ничего больше не касался. Ребенка врачи забрали, я его и не видел. Я лишь подтвердил потом, что второй девочки больше нет, какие-то бумаги заставил Снежану подписать. Сам не вникал. Просто передал документы Светлане Григорьевне. Ну, и место оборудовал с табличкой, чтобы у Снежаны сомнений не осталось в том, что ребенка она потеряла.
— За что, Антон? — реву, не сдерживая слез. — Я же любила тебя… — чувствую, как мне не хватает дыхания.
Становится еще хуже, когда в мою сторону поворачивает голову Вадим.
Разочарованный, стеклянный взгляд мне посылает. Застывшая карамель замораживает меня — и от этого я всхлипываю надрывнее.
— Детей ты любила, — переключает на себя наше внимание Антон. — Помешалась на этом. И плевать тебе было, что я не могу. Я тебя сразу предупредил, что мне подкидыши от левого мужика не нужны. Если не мои, то лучше без них совсем. Рассчитывал, что ты поиграешь в беременность, ребенка якобы потеряешь. И угомонишься.
