Хочу вырвать смартфон из рук Снежаны, вышвырнуть его за порог, а следом и ее саму выгнать, но…
Всматриваюсь в запись. Долго, внимательно — и уже не могу оторваться. Даже не моргаю.
Машинально толкаю дверь, закрывая ее. При этом не отвлекаюсь от происходящего на видео.
Безумие заразно и, как бешенство, через слюну передалось? Какого черта у меня в глазах двоится?
Похожие комбинезоны, одинаковые лица, звонкий детский смех. По площадке носятся две абсолютно идентичные… Али.
— Что за…
Глава 25
Снежана
Руки дрожат, но продолжают сжимать телефон.
Видео, которое сейчас смотрит Вадим, — это наглядное доказательство моих слов и единственный шанс достучаться до него. После всего, что мы наговорили друг другу.
Постепенно остывая, я лишь сейчас четко осознаю, что не должна была грозить Шторму судом, не разобравшись и… не подготовившись.
Мне нужно было просто уйти сразу же после того, как я отнесла Алю в детскую. Но…
Неожиданный поцелуй. Безапелляционное: «Переезжайте ко мне», словно все решено, а мое дело — выполнить приказ.
Пугающая уверенность Шторма в своей власти. Он даже развод без ведома жены оформил. Выбросил ее из жизни, наверняка оставив ни с чем. Не знаю, что произошло у них, но вижу главное: Вадим не разбирается! Он режет, рвет и избавляется от того, что ему вдруг показалось лишним. Стоять на его пути — это как выйти на середину оживленной трассы в час пик. Снесет и размажет по асфальту.
Я испугалась. И мой страх сыграл против меня. Убил здравый смысл и осторожность. Я могла навсегда потерять Алю сегодня — и от этой мысли все внутри сжимается в тугой ком.
Но что самое жуткое, опасность сохраняется до сих пор.
Впиваюсь взглядом в лицо Вадима, изучаю его, пытаясь предугадать реакцию. Не знаю, какая буря происходит у него внутри, но я впервые вижу такой спектр эмоций. Неконтролируемая ярость, которая несколько секунд назад была адресована мне, сменяется растерянностью. И с каждым новым кадром Шторм будто ломается.
Удивление, отрицание, гнев, горечь и… боль. Последняя настолько реальна, что вырывается наружу и окутывает нас обоих.
Мне кажется, я вместе с ним чувствую каждый ее оттенок. Я ведь пережила худшее.
— Как? — хрипло выжимает из себя Вадим, но не может произнести больше ни слова.
Я окончательно убеждаюсь в том, что он ничего не знал. И главное, не участвовал в этом чудовищном преступлении. Для Шторма я — неадекватная женщина, что покушается на ЕГО дочь. И я понимаю его агрессию. Сама придушить его хотела за ребенка.
