Лазурные глаза блестят от внезапно выступивших слез. Обнять бы истеричку сейчас, но это, кажется, опасно для жизни.
— Так, Снежана, если есть, что предъявить мне, говори прямо, — меняю тон на строгий, деловой, как на работе. — Разберемся с проблемой — и пойдем дальше.
Принимаю суровый вид и готовлюсь к серьезному разговору. Терпеть не могу ложь, секреты и недомолвки. Пришло время Снежане рассказать, что, по ее мнению, произошло между нами. А не подавать какие-то тайные знаки.
— Привык покупать все, ведь так? — разгоняется девчонка все сильнее, словно вышедшая из-под контроля сломанная центрифуга.
— Ребенка тоже? Во сколько она тебе обошлась, большой босс?
Умолкаем оба, переваривая фразу. Да какого?..
— Кто? — прищуриваюсь я. — О чем ты?
— Аля — моя дочь, Вадим, — фурией подлетает ко мне и тычет пальцем в сторону второго этажа. — Я здесь ради нее. И мамой она меня называет неслучайно. А потому что так и есть. Я ее научила…
Слышу каждое ее слово, но не воспринимаю. Бессмыслица какая-то.
— Зачем? — уточняю, пытаясь хоть какую-то нить уловить.
Бред какой-то. Но он касается моей дочери, а значит, надо разобраться.
Пока я жду объяснений, Снежана ищет что-то в своем телефоне. И тычет дисплеем чуть ли не мне в нос.
— Вот зачем! — вскрикивает обвиняюще, в то время как я вчитываюсь в текст на экране. — Здесь результат анализа ДНК. Ваши с Алей образцы взяли с кружки и пустышки, о которых ты меня спрашивал. А мы с Ритой сами сдали. Итог ты видишь. Я — мама обеих, — добивает меня несуразицей.
— А ты их отец. К сожалению, — добавляет тихо, но с ядом.
— Я тебе таких бумажек миллион купить могу, — небрежно отбиваю телефон. Достал перед мордой маячить. — Нарисуют мне родство хоть с президентом. Что дальше?
Я зол. Очень зол. Мои эмоции по отношению к Снежане меняются на противоположные.
Влезла в мой дом, чтобы кружки воровать и сомнительные манипуляции проводить. А я доверял ей, между прочим. Самое ценное передал — дочь свою.
— Не сомневаюсь. Ты можешь все, — прыскает ядом, как смертельно опасная змея.
Откуда столько ненависти в такой нежной девушке? — Ты можешь даже лишить женщины ребенка! — слезы стекают по ее щекам. — Почему, Вадим? — всхлипывает Снежана. — Лена не хотела портить фигуру? Зачем вы провернули это все?
Она выглядит так, будто ей больно. Пожалеть ее хочется, к себе прижать… Но ее слова…
Я ни черта воедино слепить не могу!
— Что «все»? Объясни! — рычу на нее.
— Мой бывший муж бесплоден, — путано лепечет она.
