– Разве эмоции не могут быть правдой? Тем, что человек чувствует? На самом деле чувствует?
– Тимур! – Лара подавила желание вскочить на ноги. – В состоянии гнева человек говорит не то, что думает. И даже не то, что чувствует. Это просто… просто пена. И мой гнев был направлен не на тебя. Это… корни этого были внутри меня,и ты тут не при чем. Ты… ты большой молодец и написал потрясающий материал, правда.
Лара увидела, как у него дернулась щека. Прямо там, под кровоподтеком.
– Лара,ты пришла извиниться, я верно понял?
– Да.
Прости меня, пожалуйcта, Тимур.
– Извинения приняты. Пей кофе, остывает.
Это был чужой человек. Это был человек, который ее не слышит.
Как ты там говорил, Тимур – я подошла к тебе слишком близко? А ты? Ты понимаешь, как близко ко мне подошел ты? Мы уже так близко друг к другу.
Были.
Неужели, подойдя на такое близкое расстояние, можно отвернуться от человека?
А можно назвать его ничтожеством?
Я обидела тебя, Тимур, сгоряча, что называется, в сердцах.
А ты методично уничтожаешь меня с холодной головой.
Лара чувствовала, как горячо набухает в горле. Нет, никаких слез в этом кабинете.
Лара встала, зажала подмышкой шлем.
– Спасибо, но я пойду, Тимур. У меня еще много работы сегодня.
Она ушла спокойно, аккуратно прикрыла дверь. Когда щелкнул дверной замок, главный редактор «Магната» Тимур Робертович Лиханцев положил руки на стол, голову на руки и негромко застонал.
ГЛАВΑ 12
Мы все для них… мясо!
Лара даже смогла потом вернуться и работать.
И нормально работала. Умница, вспомнила свои профессиональные навыки. Сумела себя собрать.
Стресс надо проговаривать. Вот мы его и проговорим с тобой вечером, Лара. А сейчас – включи профессионала.
Включился.
***
Та, первоначальная, непродуктивная обида – она, оказывается, к вечеру успела перегореть в топке каждодневной рутины. И когда Лара, устроившись с кружкой чая на диване, призвала свое утреннее обиженное «я» – призывать оказалось некого.
Обида исчезла.
Любовь – нет.
Вот, Лара произнесла это слово. Хотя бы мысленно. А что, может быть, надо было произнести это вслух? Зайти к Тимуру в кабинет и бухнуть с порога: «Я тебя люблю».
А он тебе – шлем.
Хорошо, что не шлемом.
Лара, подогнув под себя ноги и подперев подбородок ладонью, думала. Думала напряженно.
Она не с того начала разговор? Не то место? Прошло слишком мало времени? Ответов она не находила.
