— Мобильная связь так и не заработала, — тяжело вздохнула Голицына, — нужно добраться до флаеров. На них имеется аварийный вызов полиции. Надеюсь, тот сигнал не заблокировали.
— В таком случае уходим. Я пойду первым и… — договорить мне не дали."
"Входные двери вдруг распахнулись, и из них выскочили шестеро орков. Два лучника и четыре мечника с уже хорошо знакомыми мне усиленными щитами с магическими барьерами. И опять пришлось выступать спасителем стоявших рядом дворян. Широко раскинув руки, я резко развернулся и повалил всех на пол.
Над нами засвистели стрелы.
Так как благодаря Потемкину меня переполняла мана, а орки стояли практически плечом друг к другу, запущенные мной «диски болгарки» произвели великолепный эффект, сразу уполовинив отряд непрошеных гостей. Причем я вырубил обоих лучников и одного мечника. Вскочив, я вызвал огненную стену и, оглянувшись, увидел, как большая часть народа бросилась на веранду. Да чего там большая, побежали все, кто не участвовал в сражении. За исключением одной девушки, имени которой я разглядеть не смог.
Она помогала новым раненым, стонавшим на полу.
Надо отдать должное спасенным дворянам. Потемкин и девушки без колебаний встали рядом, и к моей стене присоединились еще пять. Правда, моя выглядела самой солидной. А следом за этим в противника полетели пули. Поскольку стреляли они практически в упор, ни один орк до нас так и не добежал.
— За мной, тихо, — прошипел я и медленно направился к двери.
За ней никого не было. Я быстро махнул своим спутникам и мы, выстроившись цепочкой (я шел впереди, а Потемкин замыкал), медленно двинулись вперед.
Я постоянно держал перед собой «огненную стену», остальные ограничились какими-то полупрозрачными щитами. Блин, надо будет тоже что-то похожее придумать. Поудобнее и помобильнее.
Мы прошли несколько комнат из анфилады, ведущей к выходу. Всюду лежали трупы. Охранники и слуги, убитые с каким-то ужасающим зверством. Оторванные головы, вскрытые грудные клетки. Меня реально замутило, и я с трудом сдерживался, чтобы не освободить желудок.
К моему изумлению, шедших за мной девушек такие кровавые картины нисколько не смущали.
В последней комнате, которая судя по всему играла роль прихожей и имела дверь ведущую на улицу, наткнулись сразу на пятерых убитых, три охранника и две полураздетые служанки.
— Семен Федорович! — вырвалось у Голицыной, сразу бросившейся к одному из убитых, смуглому здоровенному бородатому дядьке со вскрытым горлом.
