И все равно вмешался! Зачем ты ее к себе взял?
— Ну а чего ее, на улице бросить? — возмущенно вырвалось у меня. — Извини, я так не могу. К тому же у меня теперь полно денег, взял себе хорошую домработницу. И кстати, я завтра переезжаю в нормальную квартиру!
— Но это эльфийка! — проигнорировала новость Вика.
— Ты так говоришь, словно это преступление. Эльфийка — тоже человек!
Поздно понял, как двусмысленно звучит моя последняя фраза. Чую, меня сейчас из флаера высадят посреди леса.
— Мне почему-то кажется, что я разговариваю с совершенно другим Строгановым, — насмешливо хмыкнула Виктория, — ты сильно изменился, Кирилл.
Не так давно ты презирал нелюдей.
— Значит, ты просто меня плохо знала, — парировал я. Твою мать, за шкирку меня взяли конкретно! Я и подумать не мог, что прежний хозяин тела был такой сволочью.
— Возможно, возможно, — улыбнулась девушка, — в любом случае новый Кирилл мне нравится гораздо больше. Ты должен знать, что я очень терпимо отношусь к нечеловеческим расам. И мы несколько раз спорили по этому поводу…
А вот это весьма приятно слышать.
— А как насчет твоих аристократических подруг?
— А с чего это вдруг тебе стали интересны мои подруги? — подозрительно спросила Вика.
— Ну на вечеринке этой вдруг ляпну что-нибудь, а там кто-то окажется оголтелым сторонником классового неравенства, — осторожно заметил. — То есть ксенофобом, если говорить проще.
— Ты действительно изменился, — покачала головой Виктория, — раньше тебя не интересовала репутация… не переживай. В приличной компании не принято распространяться на подобные темы.
Лично мои подруги не поддерживают издевательства над нелюдями. Ну, может, кроме Голицыной. Вот насчет нее я не знаю. Мы вообще не так давно с ней познакомились.
Вика подрезала какого-то копченого на зеленом флаере и выдала непечатаемую тираду, выравнивая «каддик». Поправив прическу, девушка продолжила, как ни в чем не бывало:
— Большая часть моих подруг не признает тех же самых эльфов или, например, гномов ровней людям, но вот принятые в их отношении законы они считают чрезмерно жестокими.
Однако сразу предупреждаю: мы летим на вечеринку, где могут быть непримиримые сторонники расовых законов. Так что лучше просто не поднимай сам эти темы, и все будет нормально.
— Не очень то и хотелось, — пожал я плечами и откинулся на спинку кресла.
Больно мне надо чужие проблемы поднимать, со своими бы разобраться. Я так и не рассказал Вике про нападение у ТЦ.
Тем временем мы добрались до поместья Голицыных.
