Создавалось впечатление, что «макдак» с соседней улицы немного переделали, как в фильме про одного черного принца, и перенесли сюда. Как там было? Булочки с кунжутом и без? Даже надпись на фасаде «ВЗР» была выполнена желтым цветом тем же шрифтом.
Зал, прости господи, ресторана, пустовал. Меня приветствовала только симпатичная худенькая смуглая девчонка за стойкой, восточной внешности с черными волосами, закрученными на затылке в замысловатую косу.
Лейла Сарух
22 года
Уровень 4
— Привет, Кир! — махнула она рукой.
— Мефодий пока не появлялся. Тебе кофе налить?
Кто в здравом уме откажется от подобного предложения?
чПопивая кофе из бумажного стакана и бросая взгляды на суетившуюся за стойкой Лейлу, я прикинул цены в меню, представлявшее из себя висевшее на стене электронное табло. В основном присутствовали всевозможные комбо-завтраки и обеды, соответственно, все по рублю. Но были и отдельные блюда за ту же цену, всякие там гигантские бургеры или целая гора крылышек. Все знакомо, просто и понятно.
Получается со своей семеркой в кармане я бы мог питаться здесь неделю.
В принципе ничего необычного. Бургеры как бургеры, картошка фри как картошка фри, даже шаурма не поменялась. Судя по деловым звукам и доносившимся из-за спины Лейлы ароматам с кухни, готовка шла полным ходом.
Все было неплохо, пока не приперся начальник, упомянутый Лейлой Мефодий. Он мне сразу не понравился. Аж двадцатый уровень, внешне он напоминал старого еврея. Да и кем он еще мог быть с фамилией Изинштейн?
— Чего сидим, Кирилл? Таки заняться нечем? — поинтересовался он у меня тонким голосом.
— Так пока нет посетителей, господин, — сообщила ему явно симпатизировавшая мне девушка.
— Сейчас нет, а через минуту будут, — непререкаемым тоном заявил еврюга, — мы ему не за красивые глаза деньги платим. Пол создан для того, чтобы блистать зеркальной чистотой! А этот, настоящий кошмар любого уважающего себя мужчины! Ну ка живо за работу!
Я с удивлением уставился на доморощенного еврейского философа, размышляя, стоит ли ему врезать или ограничиться обычным заявлением на увольнение.
Прикасаться к швабре я точно не собирался..
— И чего ты смотришь? На мне цветы не растут и деньги с меня не сыплются, — нахмурился Мефодий, — бегом на свое рабочее место, переодевайся и за работу, тембель!"
"Судя по интонации, последнее слово было явно оскорбительным. Не успел я ответить, как двери распахнулись и к нам явились первые посетители.
