— Поделитесь же ими.
Хочет правду-матку? Ну, пускай. В принципе я ничего не теряю. Можно конечно еще долго всякие политесы разводить, но вроде отец у Ленки нормальный мужик. По-крайней мере у меня сложилось такое впечатление.
— Ваше предложение действительно щедрое, если считать меня безродным неудачником, которым я был еще пару недель назад. Сейчас же можете верить или нет, я изменился. Действительно не планирую задерживаться внизу сотни, да и середина меня не устраивает. Отныне только первое место, — я еще раз поклонился мужчине с непроницаемым лицом.
— За вашу доброту хочу сделать встречное предложение. Пусть ваша дочь становится моей младшей женой и переходит в мой род. Тогда Голицыны пойдут вверх так же быстро, как и Строгановы. Только остановитесь вы на втором, уж простите."
"— Вы ведь даже не входите в «Золотую сотню» и, насколько мне известно, последний представитель своего рода. Как же вы собираетесь так быстро вырасти, что переплюнете даже Романовых? — с доброй усмешкой поинтересовался князь.
Казалось, его ни капли не разозлила моя дерзость. Наоборот, судя по всему, заинтересовала.
— Поверьте, я найду способы. В конце концов, у любого рейтинга есть свои критерии. И они меняются.
— В таком случае рекомендую вам озаботиться поступлением в МДАМ. Без имперского диплома вас просто не включат в сотню, какими бы успехами вы ни прославились. Ну закончить вы ее не успеете, но и звание студента уже гарантирует вариант включения. При соблюдении, конечно, остальных условий.
— Вы правда считаете, что учеба в какой-то Академии обязательное условие для попадания в рейтинг? — с подозрением спросил я. — Странно как-то звучит.
— Тем не менее все так. Традиции они, понимаете, незыблемы. В роду должен быть хотя бы один живой выпускник. И вообще знаете, я в вас почему-то верю, молодой человек. Давайте так. Если вы сможете войти в сотню во время следующего пересчета рейтинга в конце года, я с радостью отдам за вас Елену и перестану искать ей других мужей.
Я молча смотрел на пунцовую блондинку, задержавшись на ее полуоткрытой груди.
Девушке не слишком нравилось, что ее обсуждают, как товар. Ну сама виновата, если подумать. Могла бы выйти из-под влияния папеньки, как это сделала Вика, и стать самостоятельной личностью. А сейчас она, получается, приз. Не самый плохой, почему бы нет? А вот ее мать наоборот широко улыбалась. Женщины!
— А если не войду, что тогда? — на всякий случай уточнил я.
— Вы примете мое предложение.
