Ваше усердие в любом случае похвально, и я доложу о нем командованию. Уверен, что оно будет оценено по заслугам.
Валентино щелкнул каблуками, поклонился. Он не сомневался, что ничего подобного Месснер в жизни не сделает.
Перечитав бумаги вторично, эсэсовец ткнул пальцем в лист:
– Этот образец продержался в вашей живодерне дольше других. Остапенко – я верно прочел?
– Совершенно верно, господин штурмбанфюрер. Вы только что изволили потрепать его по щеке.
Месснер вернулся к койке, где лежал Сережка. Он обратился к нему по-русски:
– Откуда ты родом?
Тот назвался.
– Надо добавлять «господин штурмбанфюрер», – нравоучительно заметил Иоахим Месснер.
Остапенко был до того напуган, что только кивнул. Валентино вмешался:
– Нельзя исключить врожденную устойчивость лишь к одному конкретному агенту, клостридиум тетани. В моем отчете указывается, что оснований для общих выводов недостаточно...
– А почему же вы, доктор, ограничились одним агентом, натолкнувшись на сопротивление?
Доктор Баутце побледнел:
– Недостаточность еще не означает полного отсутствия.
Я не осмелился подвергать потенциально ценный экземпляр новому риску...
Месснер усмехнулся:
– Действовали строго по инструкции? Это похвально. Никто и не ждал от вас инициативы. Вы хороший солдат, Валентино, но ученого из вас, боюсь, не получится. Большая наука не делается без дерзновения.
Теперь Баутце покрылся испариной.
– Виноват...
Штурмбанфюрер пренебрежительно махнул рукой:
– Забудьте. Никто и не требует от вас особой пытливости.
Упражняйтесь с фенолом, каждому свое.
Последние два слова, представленные на воротах Бухенвальда, придали его фразе особый издевательский смысл. Месснер никогда не упускал случая пнуть беззащитного, не видя большой разницы между подчиненными и расовым быдлом.
– Грузите их, – распорядился он и передал папку адъютанту."
"К амбулатории Месснер потерял всякий интерес. Таких лазаретов он повидал десятки. Он пошел к выходу, а Валентино затрусил следом:
– Прикажете продолжать эксперименты?
– Что? – Месснер недоуменно наморщил лоб.
– У меня еще остался материал, – пояснил Баутце. – Я имею в виду не особей, а культуры...
Штурмбанфюрер пожал плечами:
– Я не получал указаний на сей счет. Если угодно – развлекайтесь дальше. Не пропадать же добру.
Лицо Валентино, хоть и огорченного пренебрежительным отношением бывшего однокашника, осветилось радостью. Он значительно посмотрел на коменданта. Фон Троттнов пожал плечами – ему было все равно.