Мне потребовалось приложить максимум усилий и потратить много времени, дабы освоить местное «суахили».
«Сорок четыре» имеет совсем иную направленность, основное место в его сетке занимают «бубнильные передачи», которым охотно внимают бабушки. Музыку здесь передают соответственную: народные песнопения, Людмилу Зыкину, классику, романсы.
Хитрый владелец двух полярных точек рассудил правильно: кто в наше время в основном слушает радио? Молодежь и старики, остальные работают. Правда, имеется еще масса людей в конторах, автолюбители, но нельзя же охватить всех!
– Ну ты прикинь, – жаловалась Карина, – что делать-то, а? Гость ждет, приличный человек, профессор, языки изучает.
Что я ему скажу? Извиняйте, диджей запил? Ну, блин, блин, блин!
– Никогда не опаздываю, – быстро сказала я, – меня ругать не за что. Всегда являюсь за час до эфира.
Внезапно в глазах Карины загорелся огонь.
– Верно! Твой отстой через пятьдесят восемь минут пойдет. Быстро иди в «четверку»!
– С какой стати? – уперлась я.
– Лампуша, – взмолилась Карина, – выручи, всего на полчасика.
Дядечка симпатичный, Иван Петрович Котов, говорит, как поет. Передача про русский язык, ее каждый раз разные люди ведут, постоянного ведущего нет. Котик, спаси! Не дай бог, до главного дойдет, вышибет меня пинком на улицу. Милая, любимая, родная! Сама на пульт сяду, подстрахую!
– Хорошо, – кивнула я, – так и быть!
– Ты мое солнышко, – взвизгнула Карина и впихнула меня в студию, – располагайся.
Я села на неудобный стул и машинально нацепила на себя «уши».
– Завтра в Москве сухая, солнечная погода, – раздался спокойно-равнодушный голос, – ветер слабый, осадков не предвидится. Днем плюс пятнадцать, по области плюс восемнадцать, ночью около десяти градусов выше нуля."
"Я удивилась безмерно. На дворе осень, холодная, слякотная, дождливая. Сегодня, например, с неба сыпалось нечто, больше всего похожее на мелкую крупу саго. Такие беленькие, крохотные, ледяные катышки. И не снег, и не дождь, нечто непонятное, мерзкое. Оказавшись на асфальте, градины мигом раскисают и трансформируются в грязь.
О каких восемнадцати градусах тепла может идти речь?
Но времени на недоумение не осталось. В студию вошел пожилой дядечка, Иван Петрович Котов. Я привычно поправила микрофон и начала:
– Добрый вечер, дорогие радиослушатели!
Только бы не забыться и не начать по привычке выдавать в эфир лексику радио «Бум». «Эй, хай, кексы, у меня лососевый шнурок с погонялкой Котов у визжальника».
Первые десять минут протекли волшебно.
