Ей же достались и десять кошечек с бантиками.
— Кто она, эта Нина?
— Молодая одинокая женщина. Работает психиатром в Доме-интернате для престарелых и инвалидов.
— Об отношениях Виноградова с матерью что-нибудь узнал?
— Конечно. Отношения были уважительные, но без оттенка сыновьей привязанности. Вроде бы умом Максим Вольфович понимал, что Ольга Модестовна ему самый близкий человек, а сердцем не воспринимал этого. Обращался с ней только на «вы» или по имени-отчеству. Собственно, это и понятно. Виноградов впервые увидел родительницу, когда ему было уже за двадцать пять лет.
В таком возрасте нелегко смириться с мыслью, что пожилая, изможденная женщина действительно выносила его у своего сердца.
— А как Ольга Модестовна относилась к сыну?
— Она психически была не совсем здорова. Лечение на самом деле, как говорил Лазарь Симонович, приучило ее к наркотикам. В последнее время месячной нормы наркотических веществ, которые при таких заболеваниях выписываются по рецепту, Ольге Модестовне едва хватало на неделю.
Дальше начиналась страшная ломка. Выручал Максим Вольфович. Он добывал это зелье в Новосибирске и передавал Нине, чтобы та регулировала, так сказать, потребление. При просветлении Ольга Модестовна называла сына «мой мальчик Макс», хотя этот «мальчик» ростом под потолок. В приступе болезни, увидев Максима Вольфовича, вскрикивала: «Мой любимый Вольф!» При этом сразу впадала в обморочное состояние или начинала нести шизофренический бред. Чтобы не травмировать мать, Виноградов в последний год почти не приезжал к ней.
Деньги и наркотики раз в месяц привозила София Лазаревна.
— Как она относилась к свекрови?"
"— По мнению Нины, София Лазаревна была меланхоличка. К Ольге Модестовне обращалась, как и Виноградов, на «вы» и по имени-отчеству. Ни малейшей грубости к ней не позволяла, но и радости от общения с нею не выказывала. Передаст, бывало, привезенное, для приличия посидит с полчасика и — домой. После ее отъезда Ольга Модестовна однажды спросила Нину: «Это что за толстая женщина была?» Узнав, что сноха, воскликнула: «Боже! Неужели мой мальчик любит такое существо.
Это же — глыба льда!» Но сам Максим Вольфович относился к жене внимательно. Несколько раз они приезжали вместе. По определению Нины, Виноградов тоже не холерического темперамента. Может, это и создавало их гармонию. В общем, Антон Игнатьевич, нормальные отношения нормальных людей… — Лимакин, раздумывая, помолчал. — Но какая-то семейная тайна у Виноградовых была.
