Так сказать, расслабляющий уик-энд… Такие поездки у Максима случались даже при Соне. И Соня ничего не имела против.
— А он позволял жене подобное?
— Что?
— Скажем, с кем-то из своих сотрудников она могла выехать на дачу?..
— Соня была домохозяйкой.
— Как она последний раз уехала из дома? — спросил Бирюков.
Химич, видимо, вспоминая, задумался:
— Как обычно… Рано утром собрала дорожную сумку, взяла с собой немного денег, продукты и сказала, что заночует на даче. Вечером после работы Максим стал искать Сонин паспорт для оформления авиационного билета.
Он собирался лететь в Москву и хотел взять с собой Соню. Паспорта не оказалось на месте. Максим сел в машину и помчался в Родниково. Вернулся только под утро убитый горем и сказал мне: «Отец, Сони нет на даче. Она туда не приезжала». Вначале мы решили, что Соня задержалась у кого-то из наших городских друзей. Но никто из них ее не видел. Тогда Максим заявил в милицию. Однако там исчезновение Сони никого не встревожило.
Потом внезапно пришла мне телеграмма из Красноярска. Вскоре оттуда же пришло очень короткое письмо Максиму, где Соня писала, что не может дальше с ним жить и уходит к другому мужчине…
— Вы видели это письмо?
— Конечно… Я узнал почерк Сони, но Максим не мог поверить, что Соня ему изменила, и отдал письмо на экспертизу. Эксперты подтвердили: письмо написано рукой Сони. В то время я, старый портной, продолжал работать в дамском ателье. И только недавно, оказавшись на пенсии… — Химич внезапно осекся.
— Я начинаю повторяться или мне это кажется?..
— О том, как летали в Красноярск, вы уже рассказывали, — Бирюков достал из стола фотографию Казаринова с Виноградовой и передал ее старику. — Лазарь Симонович, вам ни о чем не говорит этот снимок?
— Так здесь же Соня! — не отрывая пристального взгляда от фотографии, воскликнул Химич.
— А кто с ней?
— Довольно непривлекательный молодой человек… Минуточку, сейчас вычислю… — Лазарь Симонович сосредоточено наморщил лоб.
— Минуточку, минуточку… Вы знаете, этого молодого человека я видел в Родниково, когда еще была Соня. Он с такой же неприятной улыбкой подходил ко мне и спрашивал, чья это дача. Я ответил в том смысле, что, если он намерен чем-то поживиться при отсутствии хозяев, то напрасно щекочет себе нервы. В дачном доме нет драгоценностей.
— София Лазаревна о нем не рассказывала?
— К сожалению, ни слова.
