На трех языках — английском, французском и немецком — запросто шпрехает, как вот мы с тобой по-русски турахтим. Часто по разным заграницам бывает.
— Сейчас поездки за границу в приличную копеечку обходятся. Это сколько же денег надо иметь, чтобы часто туда путешествовать?..
— Дело, как говорится, не в деньгах, а в их количестве, Фирма ему эти поездки оплачивает, да и сам Максим Вольфович не бедный. На днях по старой дружбе заглядывал ко мне с бутылкой итальянского портвейна. От души вечерок поговорили, что называется, о бурных днях Кавказа, о Шиллере, о дружбе, о любви.
Порассказывал, как проклятые нами капиталисты живут. Там другая система. Нам бы хоть чуток от них ума перенять. Ну, а насчет стоимости заграничных путешествий говорит, что билет на самолет до Лондона сейчас стоит пятьдесят шесть тысяч. Это еще по-божески. Вот если будет сто тридцать тысяч, тогда летать придется реже."
"— Слушай, Григорьич, а чего это у Виноградова фамилия и имя русские, а отчество вроде как у… претендента на пост российского президента? — заинтересовался Слава.
Донцов, отглотнув из стакана, улыбнулся.
— Наверное, как и у того, мама была русская, а папа — юрист.
— Сколько лет Виноградову?
— Дитя военной поры, по-моему, около пятидесяти.
— После исчезновения супруги не женился?
— Говорит, в ближайшее время не намерен совать голову в семейный хомут. Зачем ему при постоянных командировках жена? Это ж, считай, самая дорогая любовница. Дешевле переночевать с одноразовой молодкой. Заглядывал он недавно сюда с одной чудесницей.
Увидела дачу и чуть в осадок не выпала: «Макс! У тебя здесь, ну просто зашибись, как хорошо!»
— Как та «чудесница» выглядит?
— Вылитая Венера Милосская, только что руки целые.
— На какой машине Виноградов ездит?
— На разных. В их фирме, похоже, с машинами дефицита нет. Большей частью на серебристом «Мерседесе» здесь бывает.
— С шофером?
— Нет, всегда сам за рулем.
— А на «Тойоте» не катается?
— Не видел.
Голубев в раздумье помолчал.
— Григорьич, не дает мне покоя коварная мысль.
Не могу поверить, что ты случайно сфотографировал улыбающегося парня с Софией Лазаревной.
— Кто тебе сказал, что случайно? Друг мой Слава, у того парнюги на морде лица крупными буквами написано, что он уголовник. Я с восемнадцати лет профессиональный фотограф и давно заметил: у каждого, кто отсидел в колонии несколько лет, вырабатываются приметы уголовной эксцентрики. В жестах пальцев, в мимике, в манере улыбаться.
