Подождем, Петр, посмотрим, как дальше станут развиваться события. Опасаюсь, не оказалось бы заявление Асултанова оговором. Хотя вполне возможно и иное. Вгорячах с похмелья он заявил на Полегшаева, а когда одумался, притих. Начни сейчас его тормошить — неизвестно, чем дело обернется.
— По-твоему, Полегшаев способен на взятку?
— Сергей — парень самоуверенный и тщеславный. Такой способен как на хорошее, так и на плохое. В достижении цели настойчив. Это может озлобить изворотливых дельцов и, чтобы избежать уголовного преследования, они попытаются подставить Сергею свой капкан.
— Но, если опять зайдем в тупик, придется все-таки выходить на Асултанова.
— Давай надеяться на лучшее. Ну, а вдруг окажемся в тупике, к тому времени Полегшаев, если он действительно взяточник, может надавить на Асултанова, и тот вспомнит о своем заявлении.
Лимакин оживился:
— Понятно. Теперь — о последних новостях. Нового, Антон Игнатьевич, много, но с оттенком фантастики. Один из соседей Собачкина ночью с пятого на шестое июля возвращался на собственном «Запорожце» с рыбалки.
В пути у него кончился бензин, и мужик «прокуковал» на дороге далеко за полночь, пока не выручил шофер проезжавшего грузовика. Домой этот сосед подкатил перед рассветом и возле избушки Гурьяна видел, вроде бы, белела какая-то автомашина. Модель ее издали не определил, но предполагает, что-то вроде «Рафика» или иностранной марки, типа вместительного фургона. Когда эта машина приехала к Собачкину и когда уехала, неизвестно. Короче говоря, мое предположение такое: привезли труп Казаринова к Гурьяну именно в этой машине.
Но в ночь с пятого на шестое похоронить не успели — рассвет надвигался прямо на глазах. Возможно, и могила еще не готова была. Согласен?
— Логично, только фантастики в этом я не вижу.
— Фантастика, Антон Игнатьевич, в другом. С помощью участкового милиции Дубкова удалось выявить подростков, которые в ночь на Ивана Купалу переворачивали скамейки. Судя по всему, недоросли хотели побезобразничать и на кладбище. За полночь забрались туда в кромешной темноте, и вот вроде в том самом месте, где в ту ночь неудачно был захоронен Казаринов, два раза ярко вспыхнуло голубое пламя.
Прямо как молния или взрыв какой-то, но ни грома, ни другого даже малейшего звука слышно не было. Подростки посчитали это приземлением летающей тарелки, о которых сейчас чуть не все газеты трезвонят, и, перепугавшись, тиканули от кладбища подальше.
— Только летающих тарелок нам и не хватало… — Бирюков помолчал.
