— Мне предложили уцененную модель жилой стенки «Цойленрода»… — Она показала на одну из закрытых дверей. — Можете посмотреть, стенка в той комнате. В разобранном виде…
Лимакин подошел к двери и заглянул в просторную комнату, плотно заставленную полированными шкафами, тумбочками и выдвижными ящиками.
— Сколько заплатили за такое удовольствие? — из чистого любопытства спросил следователь.
— Около четырех тысяч.
— Рублей?..
— Естественно, не долларов. Вы удивлены?
— Как же не удивиться… При нынешних ценах, когда диван местного производства, на который смотреть страшно, стоит пять с половиной тысяч, а это импортное добро — всего около четырех.
Да здесь один платяной шкаф на добрый десяток тысяч тянет!
— Я, кажется, упомянула, что гарнитур уцененный, — спокойно ответила Галактионова. — В нем не хватает журнального столика, двух зеркал, стеклянные дверки разбиты…
Следователь улыбнулся:
— И все-таки…
— Вы не знаете дурацкую систему нашей торговли. У нас наполовину могут уценить добротную вещь из-за оторванной пуговицы.
— Если эти вещи продаются нужным людям, — уточнил Лимакин. Галактионова промолчала. Тогда он спросил снова: — Кто это вам столь добрую услугу сделал, не Хлыстунов?
— Хлыстунов мастер языком чесать да за бабами волочиться. Помогли знакомые с оптовой базы.
— Куда же будете ставить «уцененную» стенку? У вас и без нее полно в доме мебели.
— Закажу в мастерской новые дверки и продам.
— Так сказать, бизнес?
— Как хотите называйте.
Теперь это не запрещается. Не могу же я сидеть сложа руки, когда вопрос стоит не просто о жизни, а о выживании.
— Вам, по-моему, умирать еще рано.
— Я и не собираюсь этого делать. Я опережаю события, чтобы не оказаться за чертой бедности. Скажете, дурно поступаю?..
— Напротив, чувствую, что вы разумная женщина и живете в соответствии с духом времени, — с самым серьезным видом сказал Лимакин и сразу спросил: — Какими купюрами были деньги, которые, как вы говорите, украл Казаринов?
— Новые двадцатипятирублевки в банковской упаковке.
— В Сбербанке их получали?
— Нет, это — часть суммы от проданной шубы.
— Кому продали?
— На барахолке в Новосибирске.
«Попробуй, проверь, действительно ли были у нее эти деньги», — досадливо подумал Лимакин и спросил: — Чем можете доказать, что именно Казаринов совершил кражу.
— Нет у меня никаких доказательств… — Галактионова, уткнувшись лицом в ладони, вдруг заплакала.
