Она сама воды природные не жаловала и не переносила, когда дети в них плещутся.
– А снасти где? – включился в игру отец. – Небось, перепутанные?
– Нет-ка, не перепутанные, – подал голос Петька, – в анбаре лежат.
– Омуля енисейского еще можно захватить? – спросил Степан.
– Надо к зимовальным ямам идти, – свесил ноги Петр, – в них уже стерлядь зашла. А щурят, чебока да леща всяко наберем запросто. Гы-гы.
– Дык спрыгивай! – позвал Степан. – Чего забился? У тебя на рыбу рука легкая и удачливая. В прошлом годе какой улов был! Наморозили штабелей стерлядок, что тех дров.
Петр, забыв свои страхи, радостно гыгыкал, предвкушая любимое занятие.
– Вот и славно. – Еремей, как маленького, погладил его по голове. – Эх, Петя! Пьяница проспится, а дурак никогда.
Степан наказал Нюране прибежать за ними, когда у Марфы все закончится. Но сестра до темноты так и не появилась.
Предчувствуя недоброе, Еремей на обратной дороге шепнул старшему сыну:
– Не надо Петру домой, отведи его к тетке.
– Лучше к теще – она не тараторка, а тетка вопросами замучает.
Петь, а Петь, – позвал Степан брата. – Твоего улова большая часть, как насчет поделиться с добрыми людьми? Заглянем к моей теще на блины? Ох и славные она блины печет! И рыбу нам зажарит.
Петр обрадованно закивал – он боялся идти домой. Но все-таки спросил:
– А как же Марфа?
– Ты Марфе сейчас не помощник, – ответил отец. – Идите, сынки, погостевайте.
Туся лишних вопросов не задавала, споро почистила и зажарила рыбу, поставила на стол крепкую настойку.
После трех рюмок Петр осоловел и заснул, уронив голову. Он всегда был слаб на спиртное. Степан перенес брата на кровать.
Во дворе на лавке сидели Аким и Федот. На молчаливый вопрос Еремея они помотали головами: еще не кончилось. Переступив порог, он услышал надрывный хриплый вой Марфы. Ушел в свою комнату, хотел почитать, но не смог. Лежал, не раздевшись, на постели и думал: «Что же я наделал?!»
Через некоторое время его позвали.
Анфиса и Минева понимали, что роды тяжелые, но только Василий Кузьмич знал, как плохо обстоит дело.
У него не было родостимулирующих препаратов, Миневины травки, которые он в конце концов позволил дать Марфе, вызывали схватки, но не способствовали полному раскрытию шейки матки. В условиях больницы он давно сделал бы операцию, но чревосечение здесь? Не рискнул, да и поздно уже было. Воды отошли несколько часов назад, а родовая деятельность не наступала, и это было крайне плохо.
