Вперемежку со стихами и относительной приличности анекдотами. Дама млела, таяла, как снег под солнышком, и оплачивала веселье.
А потом произошло то, что и должно было. Месье захорошело, он побагровел лицом и принялся щедро разбавлять речь матом. И вместо красивых слов о любви все громче зазвучали настоятельные просьбы, а потом уже и требования еще и еще водочки.
Внезапно остро осознавшую, что все это время шкворчало, фигурально выражаясь, не сердце кавалера, а всего лишь его папироска, изготовившуюся было разрыдаться даму было до слез жалко.
Впрочем, этот жестокий мир девичьих слез не дождался. Соблазненная и прокинутая взяла себя в руки и на очередное предложение несостоявшегося мужчины всей ее жизни («Еще,…, дернуть») ответила вполне себе симметрично. Завораживающе грудным голосом, что интересно. Плеснула остатками морса в наглую рожу и шагами каменного гостя двинула на выход. Узкая и прямая, как дорога к счастью, спина выражала скорбь о бездарно потраченных деньгах и времени, а еще искреннее убеждение в глубокой непорядочности всех сразу мужиков.
Оставшийся в одиночестве коварный халявщик допил жалкие остатки из ее стаканчика и впал в дрему, ну, буквально обвис на опустевшем столе.
– Высокая трагедия, – заметил Саня. – Не вижу повода не выпить.
– Нема базара, – отозвался я.
Водка в этот раз оказалась не просто приятной, а вкусненькой-вкусненькой-вкусненькой. Шумно и с удовольствием выдохнул и нацелился вилкой в сторону закусок. А их-то как раз и не было. Котлетки кончились, и, как в песне поется, завяли лютики.
Это Котов все смел, обжора хренов. Ну, и я подсобил по малости. Все-таки с утра не жравши.
– Вот оно как. – Я бросил печальный взгляд на опустевший стол и тут же с грацией тореадора зацепил вилкой последнюю маслинку. – Конец, что ли, веселью?
– Размечтался, – отозвался Саня и покрутил в воздухе рукой, как вертолет лопастью.
Дамочка за стойкой все поняла правильно и на всех парах стартовала от стойки к холодильнику, а оттуда уже к нам.
– А ничего так у нас пьянка получилась, – признал я. Протянул руку, бутерброд с балтийской килечкой сам в нее и прыгнул.
– Еще вопросы? – изобразил заботу Котов.
– Уже спрашивал. – Я решительно отодвинул свой стаканчик в сторону.
– Давай еще раз. – Котов освежился лимонадом.
– Видишь ли, мне глубоко по хрену все эти алмазы…
– Бриллианты.
– Да хоть рубины, – буркнул я, не без удовольствия наблюдая, как наполняется вновь оказавшаяся рядом со мной емкость.
