Мой кулак опускается на столешницу и столу приходит пи@дец. Лак трескается, словно на стол остриём грохнули топор. Рука вспыхивает болью, но она скорее отрезвляет, чем беспокоит.
– Значит, он где-то совсем рядом. У самого нашего носа. Вспомни: хочешь хорошо что-то или кого-то спрятать – оставь на самом видном месте, – говорю уже более спокойным тоном и тру руку. Вздыхаю и развиваю мысль: – Крош, он не дебил и может сидеть где-то в городе под другим именем. Дай задание парням, пусть начнут шерстить дешёвые гостиницы, хостелы, притоны.
Подними всех наших друзей, в ментовке в том числе. Пусть подключатся и найдут эту тварь по звонкам, по картам. Он может имя спрятать, но звонить должен со своей мобилы. Хотя… может использовать разовый… Твою мать! Пусть посмотрят все операции по его картам. И если менты начнут вилять жопой и говорить, что не могут, нет полномочий, напомни им, кто я такой.
– Я тебя понял, – соглашается Крош.
– И оперативно, Крош. Время уже играет против нас, – снова перешёл на рык. – Пока мы его ищем, как слепые щенки, мудак готовит новый удар на наших людей! Я на связи и я жду хороших новостей.
Не подведи.
– Швед, не кипятись, – произносит он устало.
И я вижу, что глаза громили красные от недосыпа, рожа страшная от природы, стала ещё страшнее.
– Я всё сделаю по максимуму и даже больше, – говорит Крош.
Я ему киваю.
Блять, Данте, как же мне тебя мой друг не хватает.
Крош хорош. Верный, надёжный, огромный и страшный. Но он чисто исполнитель. Ты бы уже предложил мне идей, да и верю, что уже нашёл бы Хана, из-под земли бы ублюдка достал и приволок бы его ко мне.
А так дрочусь уже третий день и не могу с одной точки сдвинуться. Выматывает. Раздражает. Рождает новые и новые приступы дикой ярости. А ярость, это мать её херово. Я должен быть в здравом уме и холодном рассудке.
Данте.
Закрываю на мгновение глаза, делаю глубокий вдох и выдыхаю резко. Ранения он получил серьёзные. Док ввёл его в искусственную кому. Но обещает, что на пятый день выведет из неё.
"
"Реабилитацию ему устрою где-нибудь на Мальдивах. Его Ангелочек о нём там точно хорошо позаботится.
Только пусть очнётся. Пусть поправится.
И пусть, наконец, найдётся эта мразь.
– Отдай распоряжение и отдохни. Ты нужен мне в строю, Крош, – мой голос тоже звучит устало.
– Как скажешь, – тихо говорит он и уходит.
Открывается дверь, и в кабинет долетают звуки смеха, звон посуды и бокалов. Всё пространство наполняет аромат свежей выпечки.
Мой ресторан работает.
