Анна усмехнулась – злобно, завистливо и глухо произнесла:
– Да, Швед умеет быть обходительным. Умеет покорять женские сердца. Он ведь сейчас с тобой такой участливый, вежливый, надёжный, верно?
Я сглотнула и промолчала.
Анна обошла меня по кругу и провела своей рукой по моей груди, плечам, спине, коснулась волос.
– Да, ты хорошенькая. Добавить лоску, и очень хороша будешь. Но опять же, на красивой мордашке и трахе далеко не уедешь.
Она склонилась к самому моему уху и, обжигая горячим дыханием и обволакивая тяжёлыми терпкими духами, зашептала:
– Когда ты надоешь Шведу, когда наскучишь этому монстру, он сломает тебя.
Раздавит, растопчет и оставит от твоей души и сердца только руины и пепел. Не смотри на его богатства, девочка – это только приманка, как и его широкие жесты. Сегодня он купит тебе дорогую одежду, покажет тебе весь мир, выполнит любой твой каприз, он мастер показывать красоту. Он создаст видимость, что весь твой. Но всё это иллюзия. Швед – манипулятор. Лучше беги от него, пока не поздно.
Мне стало мерзко от её голоса и приторно-терпких духов.
Вдруг её рука легла мне на грудь, и я вздрогнула, стиснула зубы, сжала руки в кулаки от желания не просто оттолкнуть противную тётку, но и врезать ей промеж глаз, но усилием воли сдержалась. Только из-за Шведа.
И жаль, что я ранее расстегнула куртку. Женщина обхватила сначала одну мою грудь, затем другую, словно взвешивала, ладонями обмеряла.
– Сочная, упругая, как спелый плод. Да, Швед любит большую грудь. Тебе повезло.
Наконец, к моему облегчению и её же счастью, она отошла от меня.
– Он сказал, что ты немного ранена, – с усмешкой протянула Анна, глядя мне в глаза. – Он тебя затрахал, да? Так сильно растянул тебя маленькую, что ходить и сидеть больно? О да-а, Швед умеет трахаться. Он великолепный любовник. Знаю, потому что когда-то я и он были любовн…
– Прекратите! – прорычала я не своим голосом. – Хватит говорить мерзости об Олеге Викторовиче!
Теперь я сделала шаг к ней и прошипела прямо ей в лицо, едва не касаясь губами её алых губ:
– Мне неинтересно, что случилось у вас с Олегом когда-то.
Это не моё дело. Как и не ваше дело, какие у нас с ним отношения. Я здесь не для того, чтобы слушать гадости о человеке, которого уважаю и почитаю. Если скажете ещё хоть слово дурное о нём, то сильно пожалеете. Я тоже мастер делать широкие жесты: широко замахнусь и выбью вам ваши ядовитые зубы.
– Оу, – рассмеялась женщина и сложила руки на маленькой груди, – зубастая, значит.
