Нанизал на вилку кусочек помидора, но вдруг, она приоткрыла рот, словно собралась что-то сказать, но вместо слов с её губ сорвался всхлип, а затем рыдания.
И эти огромные глаза цвета ясного неба наполнились такой отчаянной горечью, что я замер в непонимании.
Яна закрыла лицо руками.
– О, малышка, не плачь, – пробормотал успокаивающе.
Мне бы её обнять, но по себе знаю, как жалость унижает. Потому я произнёс чуть насмешливо:
– Если суп был отвратителен, скажи, я немедленно прикажу сварить повара вместо курицы.
Это помогает.
Мои слова заставляют её думать не о том, что жизнь – сука, а о поваре, который приготовил очень вкусное блюдо.
– Что? О, нет-нет… – прошептала она сдавленно и быстро вытерла салфеткой влагу с лица. – Суп вкусный. Очень. Правда-правда. Повара не надо… варить…
Я рассмеялся, хотя не хотелось. Но мой смех немного успокоил её, снял напряжение.
Мне бы обнять её и сказать, что всё будет хорошо.
Но не поверит.
– Салат? – предлагаю ей.
Она кивает и отбирает вилку, ест теперь сама. Ест быстро, заталкивает в рот сразу много и прожёвывает плохо.
Но я не останавливаю, не критикую. Понимаю, должно пройти время.
Салат приканчивает очень быстро. Потом выпивает морс и смотрит на меня осоловевшим взглядом."
"Невольно икает и закрывает ладошкой рот.
– К сожалению, пока больше нельзя, иначе дурно станет, и без доктора не обойдёшься, – произнёс мягко.
Она кивает, но в глазах вижу сожаление.
Ох, девочка.
Подозвал официанта и другие заказанные блюда прошу завернуть с собой.
– Спасибо… – пробормотала она, комкая пальцами салфетку.
– Я хочу… Хочу вас попросить…
Голос звучит неуверенно, даже жалко. Вижу, что она вся сжалась, хочет сказать нечто важное, возможно судьбоносное для неё, но боится. Боится насмешки или страшнее – отказа.
– Не бойся, Яна. Говори, что хочешь попросить? – мягко подталкиваю её.
Она поднимает на меня взгляд и долго смотрит, покусывая нижнюю губу. Уверен, малышка даже не осознаёт, насколько она сексуальна в своей ранимости и хрупкости.
Опускает голову, её плечи поникли, кажется, она собирается закрыться в себе и не озвучить своего желания изменить эту проклятую жизнь.
Я медленно протянул руку и осторожно приподнял её подбородок, заставляя посмотреть на меня. Я сделал всё мягко и деликатно, потому что она невероятно нежная и хрупкая.
Беспокойство заполнило её взгляд.
– Что ты хотела мне сказать?
Она смотрит прямо в глаза и говорит надломлено:
– Я потеряла всё, что у меня было. У меня ничего нет. Совсем ничего.
