– Без меня за это время ты всё просрёшь, Швед, – ржёт друг.
– Так ты вернёшься и всё восстановишь, – смеюсь тоже.
Данте поправится."
"Он крепкий малый.
Одни тиски на сердце разжимаются.
Глава 20
РЖАВЫЙ
В моей душе шевелится нечто сильное, даже мощное.
С нескрываемой ненавистью смотрю на фотку Янки и скалюсь.
А ведь я эту сучку с самого детства защищал, оберегал. А эта неблагодарная тварь кинула меня, плюнула на мою доброту, как последняя сука. Ненависть к Янке действует как припадок, как мёртвая петля.
Она словно неизлечимая болезнь терзает меня, и я жажду отмщения. Как никогда в жизни я ненавижу. Ненавижу эту сучку, что во мне с каждым днём всё сильнее и сильнее растёт желание раздавить её, сделать очень больно.
А ещё я помню тех, кому тоже отомщу.
Швед. Данте. Стас. Егор. И конечно шлюшка Янка.
Злюсь и сжимаю фотку в руке. Сминаю и с силой бросаю в стену. Комок отскакивает от стены как теннисный мячик.
Руку и рёбра тут же дёргает боль, и агония возвращается.
Чтобы вновь унять болевой синдром, делаю себе дорожку и с наслаждением втягиваю белый порошок.
Сейчас боль исчезнет, и меня накроет лёгкость.
– Рома? – слышу голос своей шлюхи. – Я тебе приготовила обед… Бля, ты опять коксом дуришься? Уже третий раз за день…
– Отвали, – дёргаю плечом. Ненавижу нытьё и нотации. – Обед сюда тащи.
Девка, имя которой не помню, складывает руки на груди и делает тупую рожу на своём наштукатуренном лице.
– Раз такой дебил, то сам тащи! – шипит она.
Как же бесит. И мой мозг чуть ли не взрывается от гнева. Я ору на эту овцу:
– Пошла на хуй, сука! Вали из моей квартиры!
Девка дёргается, глаза испуганно расширяется, но она быстро берёт себя в руки и визгливо орёт в ответ:
– Это ты пошёл! Урод и неудачник!
Будь я сейчас не в койке со сломанной ногой, рукой и отбитыми органами, вскочил бы и оторвал бы этой твари её тупую голову!
– Пшла, сука! – рычу на неё, хватаю пепельницу и запускаю её в девку. Увы, дрянь уворачивается, показывает мне фак и вылетает из спальни.
– Плевать, – откидываюсь на подушки.
Через несколько минут делаю ещё несколько дорожек.
Постепенно боль отпускает и мне становится хорошо.
Вдруг слышу звук лязга – кто-то открыл и закрыл металлическую дверь.
Наверное, сучка вернулась. Сейчас приползёт, прощение просить будет. За своё поведение придётся ей поработать. Прощу, может быть, после того как хорошенько отсосёт мне.
Мои губы растягиваются в усмешке.
