Дома ставлю кактус на подоконник в кухне, бросаю на пол покрывало и пару подушек, раскладываю еду прямо там и, прикинув, что прошло достаточно времени, открываю сообщения, одновременно вгрызаясь в еще теплый и очень хрустящий круассан.
Хентай:На будущее: не пью, не курю, других вредных привычек нет.
Хентай:В остальном послепраздник норм.
И фото в третьем сообщении.
Я щелкаю по экрану и замираю с куском круассана во рту."
"На снимке — сноубордист, зависший в воздухе. Он поймал доску рукой, тело напряжено, снег мелькает в кадре фоновым росчерком.
Высота? Запредельная.
Чистая мощь. Идеальный кадр.
Я рассматриваю фото пару минут точно.
Из-за маски, шлема и очков лица не видно вообще.
Я знаю, что Авдеев точно не из тех мужиков, которые стали бы понтоваться чужими фотографиями — это просто смешно. Но все равно пишу: «Да ладно, блин, это не ты!»
Реакции нет. Только «прочитано» — и тишина.
Я не зацикливаюсь. Почти.
Доедаю свой обед, принимаю душ.
Рассматриваю долбаное экстремально красивое фото.
Бросаю вещи в стирку.
Снова смотрю на фотку. Она заряжена хотеть срочно заниматься с ним сексом.
А потом «прилетает» сообщение.
Без текста.
Только видео.
Я с любопытством нажимаю «проиграть», и за секунду до того, как картинка оживает, почему-то знаю, что мне это не понравится.
Точнее, понравится слишком сильно.
Экран оживает. Камера дрона плавно летит над трассой, выхватывает фигуру в черной экипировке. Движения на пределе контроля. Он будто плывет по снегу — быстро, плавно, легко, закладывая дуги так, что за ним остается идеальная резаная линия.
Я не разбираюсь в этом, но вижу, насколько уверенно он двигается.
Поворот, еще один, снег разлетается пудрой, солнце бликует на защитных очках.
Я не могу оторваться, не могу даже моргнуть.
А потом он резко сходит с трассы.
Дрон чуть взмывает вверх, показывая обрыв. Сноубордист не тормозит. Он летит в пропасть и в последнюю секунду делает четкий, идеально выверенный переворот.
Куртка на секунду задирается, обнажает полоску обнаженной кожи на животе.
Раз. Два. Приземление.
Я понимаю, что не могу дышать. В груди тихо… тихо…
А потом — взрыв, и сердце буквально тараном в ребра как дурное.
Пальцы судорожно стискивают телефон.
Видео не останавливается.
Фигура замедляется, останавливается у края. Рука тянется к застежке шлема, резким движением он снимает его, следом — балаклаву.
Его лицо.
Подсвеченное солнцем, разгоряченное. Влажные ресницы склеились длинными иголками, волосы прилипли ко лбу.
