И просто не даю ему забыть о своем существовании.
Но на этот раз мое сообщение он не читает. Нам ехать еще минут двадцать, и за это время я гипнотизирую взглядом телефон, как будто это может как-то повлиять на статус доставки.
Только когда такси приезжает к дому, усилием воли роняю телефон в сумку, так и не дождавшись никакой ответной реакции.
Хорошо, что вид родных стен, в которых я провела лучшие годы своей жизни, моментально переключает мысли на другое."
"Я пару минут изучаю красивый еловый венок на двери — явно заказанный за дорого, с лентами и красивыми шариками.
Вспоминаю свое первое Рождество после смерти отца. Я провела его в общежитии, одна. Мои соседки по комнате разъехались на каникулы, и в целом, все было бы хорошо, если бы не ужасное чувство голода. Я не могла позволить себе потратить ни копейки, потому что скрупулезно стаскивала деньги, чтобы вернуть долг за учебу. Взятый под такой конский процент, что мне ровно каждую ночь снилось, что я не справилась и коллекторы буквально распродают мои внутренние органы.
А у Вики наверняка висел такой же венок.
После уверенного, чуть настойчиво звонка в дверь, напяливаю на лицо вежливую улыбку и мысленно проговариваю мантру: «Я — хорошая, повзрослевшая и всех простившая девочка Кристина».
Когда дверь открывается и на пороге появляется Виктория, первое, что я замечаю — за этих два с половиной года она где-то потеряла половину своей самоуверенности. На ее внешности это никак не сказывается — выглядит она по-прежнему прекрасной и холеной, как дорогой диван, чью обивку регулярно чистят, не жалея средств.
Но в ее взгляде на меня уже нет ни капли той заносчивости, которую я видела в нашу прошлую встречу. А может, все дело в том, что в прошлый раз я ползала перед ней на коленях и тогда мне все казалось немного другим?
— Кристина? — с легкой заминкой, спрашивает Виктория.
— Счастливого Рождества! — поздравляю с преувеличенным оптимизмом и, чтобы не дать ей ни единого шанса переиграть мой план, первой бросаюсь ей на шею.
Обнимаю, задерживая дыхание, чтобы не дышать одним с ней воздухом.
Жду пару мгновений, пока она приобнимет меня в ответ. Ждать чего-то большего нет никакого смысла: мачеха в шоке и это лягушачье похлопывание по спине — максимум, на который она сейчас способна.
Отстраняюсь, смеюсь, типа стыдливо и смущенно прикрывая рот.
— Кристина, боже…
— Это тебе, — протягиваю пакетик с украшением и делаю обманчивый полушаг назад.
Как будто мне совсем не хочется заходить в дом.
