Американцы появляются строго минута в минуту — трое мужчин в дорогих костюмах, выглядят уверенно, но палятся посторонним «шумом»: поправляют галстуки, часы, запонки. Видно, что им пиздец как неудобно на моей территории.
Уверен, они уже десять раз пожалели, что не приняли мое предложение полгода назад.
Я подхожу к столу, не торопясь, демонстрируя контроль над ситуацией.
— Господа, рад вас видеть, — говорю на безупречном английском, усаживаясь во главе стола. — Надеюсь, перелет прошел без осложнений.
— Да, все было прекрасно, спасибо, — отвечает Хендерсон, генеральный директор «FNF».
Он старается держаться спокойно, но выдает себя коротким взглядом в сторону своих юристов. Он дергается. Отлично.
— Тогда давайте перейдем к делу, — киваю в сторону Алексея. Он раздает распечатанные копии контракта.
Наблюдаю, как американцы бегло их просматривают, стараясь скрыть беспокойство.
— Как вам известно, я заинтересован в инвестициях в вашу компанию, — начинаю я, придавая голосу вежливую твердость. — Но мои условия не обсуждаются.
Я готов вложить двести миллионов, но за это я получу два места в совете директоров и право вето на ключевые решения.
Хендерсон напрягается, но тут же берет себя в руки.
— Это… довольно агрессивное предложение, мистер Авдеев. Обычно инвесторы довольствуются одним местом в совете.
— Я не обычный инвестор, — отвечаю холодно. — Я вкладываю не только деньги, но и свои связи, свое влияние. Это даст вашей компании конкурентное преимущество на рынке.
— Мы ценим ваше предложение, но два места… Это слишком.
Наши акционеры могут не согласиться. Но мы готовы предложить вам двенадцать процентов акций.
Двенадцать? Всеми видом даю понять, что такие вещи лучше не озвучивать даже с приставкой «шутка».
— Ваши акционеры уже на грани паники из-за оттока клиентов, — озвучиваю очевидные всем нам вещи. — Если вы не решите проблему в ближайшие несколько месяцев, вы потеряете контроль над компанией. И я хочу двадцать пять процентов в обмен на свои двести миллионов. Кроме уже озвученного, разумеется.
Проще говоря — без моих денег они проебут все, включая заложенную недвижимость и собачьи ошейники.
Хендерсон вздрагивает, но старается не выдать себя. Один из его юристов осторожно кивает, подтверждая мои слова. Я знаю абсолютно все об их ситуации. Я подготовился."
"— Я предлагаю выход, — продолжаю я, делая голос обманчиво мягче. — Деньги, которые помогут вам удержать долю на финансовом рынке. Взамен — всего лишь акции, два места в совете и право вето.
