Завтра утром, когда стража обнаружит его покрытым пустулами до неузнаваемости, его отправят на месяц в карантин, чтобы посмотреть, переживет ли он болезнь, и переждать, когда пройдет зараза. Тем временем Матиас будет с нами. Теперь понятно?
– Ты хочешь, чтобы я придала Маззену такой вид, будто у него – огненная оспа?
– Да, и сделай это побыстрее, потому что через десять минут тут начнется суматоха.
Девушка уставилась на Каза. Что он задумал?
– Независимо от того, что я сделаю с ним, это не продержится целый месяц.
Я не могу наделить его постоянной горячкой.
– Мои люди в лазарете сделают так, что его болезнь не пройдёт раньше времени. Нам просто нужно, чтобы ему поставили диагноз. Давай, за работу!
Нина осмотрела Маззена с ног до головы и предупредила:
– Больно будет так, словно ты сам дрался с волками.
Он скривился, собираясь с духом.
– Ничего, я выдержу.
Нина устремила взор вверх, затем подняла руки и сосредоточилась на работе. Резко ударив свою правую руку левой, она сломала Маззену ребра.
Тот закряхтел и согнулся пополам.
– Хороший мальчик, – похвалил Каз. – Держишься молодцом. Теперь костяшки пальцев и лицо.
Нина нанесла синяки и порезы на костяшки пальцев и руки Маззена, следуя описаниям Инеж.
– Я никогда не видела вблизи людей с огненной оспой, – сказала девушка. Зараза была ей знакома только по иллюстрациям из учебника по анатомии, которым они пользовались на уроках в Малом дворце.
– Считай, что тебе повезло, – сухо произнес Каз. – Поторопись.
Нина работала по памяти, делая кожу на лице и груди Маззена опухшей и потрескавшейся, а также выращивая набухшие волдыри и жуткие пустулы, чтобы он действительно преобразился до неузнаваемости. Парень застонал.
– Почему ты на это согласился? – пробормотала она.
Опухшее лицо Маззена исказилось, и Нине показалось, что он пытается улыбнуться.
– Хорошие деньги.
Она вздохнула. Ну да, разве в Бочке кто-то что-то делал по другой причине?
– Настолько хорошие, чтобы добровольно сесть в Хеллгейт?
Каз постучал тростью по полу.
"
"– Хватит докапываться, Нина. Если Хельвар согласится с нами сотрудничать, они оба обретут свободу, как только мы закончим работу.
– А если нет?
– Тогда Хельвар вернется в камеру, а Маззен в любом случае получит деньги. И я обещал ему завтрак в «Купероме».
– Можно я закажу вафли? – пробубнил он.
– Мы все закажем вафли. И виски. Уж поверь, если наша миссия провалится, никто не захочет говорить со мной трезвым.
