– А целительница вернулась в Равку? – поинтересовался Каз.
Ван Эк указал ему на выход из эллинга и запер дверь, когда они покинули помещение.
– Похоже, что она этого хотела, – ответил он, пока они возвращались через сад к дому. – Нам известно, что она захватила небольшое судно и пыталась на нем отплыть в сторону Равки. Но два дня назад мы обнаружили ее тело, прибитое течением к берегу рядом с Третьей гаванью. Нам кажется, что она утонула, когда возвращалась в город.
– Зачем ей было возвращаться?
– За новой дозой.
Каз вспомнил блестящие глаза Микки и его бледную кожу.
– Порошок вызывает зависимость?
– Достаточно всего одной дозы. Как только порошок заканчивает действовать, тело гриша ослабевает и требует еще. Доза парема достаточно изнуряет.
«Достаточно изнуряет» – это мягко сказано. Совет приливов контролировал проход в кеттердамские гавани. Если целительница пыталась вернуться ночью на небольшой лодке, у нее не было никаких шансов из-за течения. Каз подумал об истощенном лице Микки и о том, как одежда висела на его исхудавшем теле.
Таким он стал из-за порошка. Действие юрды-парема не закончилось, но он уже хотел еще. Казалось, совсем немного, и он рухнет как подкошенный. Как долго могли продержаться гриши в таком состоянии?
Хороший вопрос, но сейчас он не имел значения. Они подошли к воротам. Пришло время заключать сделку.
– Тридцать миллионов крюге, – сказал Каз.
– Мы говорили о двадцати! – разозлился Ван Эк.
– Вы говорили. И дураку ясно, что вы в отчаянии. – Каз оглянулся в направлении эллинга, в котором стояла группа людей, ждущих своей смерти.
– И мне ясно почему.
– Совет мне голову оторвет!
– И будет восхвалять вас, как только вы спрячете Юл-Баюра в своем укрытии, где бы оно ни находилось.
– В Новом Земе.
Каз пожал плечами.
– Мне плевать, хоть в кофейник его засуньте.
Ван Эк внимательно посмотрел на него.
– Вы видели, на что способен этот порошок. Заверяю вас, это лишь начало. Если юрда-парем распространится по миру, войны не миновать. Наши торговые пути будут уничтожены, а рынки рухнут.
Керчия этого не переживет. Вся надежда на вас, господин Бреккер. Если вы не справитесь, пострадает весь мир.
– О, все гораздо хуже, Ван Эк. Если я не справлюсь, мне не заплатят.
Выражение отвращения на лице купца заслуживало быть запечатленным на холсте самим Де Каппелем.
– Ну же, не стоит так разочаровываться. Только подумайте, каким бы несчастным вы были, окажись у этой канальной крысы хоть капля патриотизма.
