Кроме того, она ничем не могла помочь подруге, не выдав себя и не загубив их замысел. Девушка нырнула в толпу гостей, сняла свой броский плащ из конских волос и протащила его за собой, прежде чем бросить под ноги толпе. Ее костюм все еще притягивал взгляды, но, по крайней мере, теперь Нине не нужно было волноваться о большом красном хохолке, из-за которого ее легко можно было обнаружить в толпе.
Стеклянный мост вырос перед ней блестящей аркой, сверкающей в синем свете фонарей на его шпилях. Люди смеялись и цеплялись друг за друга, взбираясь все выше над ледяным рвом – его поверхность сияла внизу, похожая на почти идеальное зеркало.
Эффект был обескураживающим, головокружительным. Казалось, что и Нина в своих тесных вышитых бисером туфлях, и люди вокруг плывут по воздуху, будто под ними нет никакой опоры.
И снова у нее возникло неприятное ощущение, что это место, должно быть, в далеком прошлом было создано фабрикатором. Фьерданцы заявляли, что Ледовый Двор был построен богом или Сенжем Эгмондом – одним из святых, в жилах которого, по их заверениям, текла фьерданская кровь.
Но в Равке люди начали переосмысливать чудеса святых. Действительно ли это были чудеса или просто работа талантливых гришей? Был ли мост подарком от Джеля? Древним продуктом рабского труда? Или Ледовый Двор был построен во времена, когда фьерданцы еще не смотрели на гришей как на монстров?"
"Добравшись до самой высокой точки арки, Нина впервые по-настоящему рассмотрела Белый остров и внутреннее кольцо.
Издалека было видно, что остров защищен еще одной стеной. Но только с этого места она увидела, что стена построена в форме левиафана – гигантского ледяного дракона, который огибал остров и пожирал собственный хвост. Девушку передернуло. Волки, драконы, что дальше? В равкианских сказках чудовища ждали, пока их разбудит зов героя. «Ну, – подумала она, – мы определенно не герои. Будем надеяться, что этот монстр не проснется».
Спуск по мосту оказался даже более головокружительным, и Нина почувствовала облегчение, вновь ступив на твердый белоснежный мрамор.
Тропинку обрамляли белые вишневые деревья и серебристые деревянные изгороди, а охрана на этой стороне моста выглядела значительно спокойней. Стражники на посту были одеты в изысканные белые мундиры, отороченные серебристым мехом и еще менее пугающим серебряным шитьем. Но Нина помнила слова Матиаса: ближе к центру охрана усиливается. Просто она не так заметна.
