– И почему я узнал об этом только сейчас?
– Ясень поддерживается духом Джеля, – сказал Матиас. – Именно там мы лучше всего слышим его голос.
Глаза Каза заблестели.
– Я не об этом спросил. Почему его нет на наших картах?
– Потому что это самое святое место во всей Фьерде и оно несущественно для нашей задачи.
– Я определяю, что существенно, а что – нет. Что еще ты решил скрыть от нас в тайнике своей мудрости?
– Ледовый Двор – огромное строение, – пробубнил Матиас, отворачиваясь от них. – Я не могу отметить каждый уголок и трещинку.
– Тогда будем надеяться, что никто не скрывается в этих трещинах, – хмыкнул Каз."
"В Верхнем Джерхольме не было центральной площади, но большая часть таверн, гостиниц и торговых рядов теснилась вокруг основания холма, ведущего к Ледовому Двору. Казалось, что Каз просто бесцельно бродит по улицам, но вскоре он свернул к захудалой таверне под названием «Гестинге».
– Сюда? – заныл Джеспер, заглядывая в промозглое помещение, в котором воняло чесноком и рыбой.
Каз многозначительно посмотрел вверх и сказал:
– Терраса.
– Что значит «гестинге»? – полюбопытствовала Инеж.
– Рай, – ответил Матиас, но даже он смотрел скептически.
Нина помогла заказать столик на крыше таверны. Там почти никто не сидел – погода была слишком холодной, чтобы привлечь много посетителей. Или же их отпугивала кухня: сельдь в прогорклом жире, черствый черный хлеб и какое-то масло, покрытое мхом.
Джеспер посмотрел на свою тарелку и застонал.
– Каз, если ты хочешь моей смерти, я предпочитаю пулю в лоб, а не яд.
Нина сморщила нос.
– Если даже я не хочу это есть, значит, у них проблемы.
– Мы сюда не есть пришли – смотрите, какой обзор.
С их столика открывался прекрасный, хоть и несколько отдаленный вид на внешние ворота Ледового Двора и первую гауптвахту. Они были встроены в белую арку, которая представляла собой конструкцию из двух монументальных каменных волков, стоящих на задних лапах и возвышающихся над холмистой тропой, ведущей к Ледяному Двору. Инеж, как и остальные, наблюдала за людьми, входящими и выходящими из ворот, и ела свой обед в ожидании тюремных фургонов.
К сулийке наконец вернулся аппетит, и она старалась съесть как можно больше, чтобы набраться сил, хотя этому сильно мешала пленка жира на супе.
Кофе в меню не было, поэтому все заказали чай и рюмку чистого брэннвина – он обжигал горло, но помогал не замерзнуть при порывах усилившегося ветра, успевшего разметать серебристые ленточки на ветках ясеней, которые росли вдоль улицы.
