Они постоянно проверяли знания друг друга об устройстве и порядках Двора и воспроизводили в уме схему трех ворот кольцевой стены, построенных вокруг внутреннего дворика.
– Первый контрольно-пропускной пункт?
– Четыре охранника.
– Второй контрольно-пропускной пункт?
– Восемь.
– У ворот кольцевой стены?
– Четыре, если ворота не работают.
Они были как сводящий с ума хор воронов, каркающий на ухо Матиасу: «Предатель, предатель, предатель».
– Желтый протокол? – спрашивал Каз.
– Беспорядки в секторе, – отвечала Инеж.
– Красный протокол?
– Нарушение закона в секторе.
– Черный протокол?
– Нам всем конец? – предположил Джеспер.
– Как-то так, – отозвался Матиас, плотнее натягивая капюшон и выходя вперед. Они даже заставили его сымитировать различные варианты звона. В этом был смысл, но он чувствовал себя дураком, напевая:
– Динь, дон, динь, динь, дон. Нет, подождите, динь, динь, дон, динь, динь.
– Когда разбогатею, – начал Джеспер у него за спиной. – То перееду куда-нибудь, где никогда нет снега.
А ты, Уайлен?
– Точно не знаю.
– Думаю, тебе стоит купить золотой рояль…
– Флейту.
– И устраивать концерты на прогулочной барже. Можешь приплыть по каналу и пришвартоваться прямо напротив дома своего отца.
– Нина может подпевать, – вставила Инеж.
– Будем петь дуэтом, – не осталась в долгу Нина. – Твоему папочке придется переехать.
Она действительно ужасно пела. Матиас ненавидел тот факт, что знал об этом, но не мог удержаться, чтобы не посмотреть через плечо.
Капюшон Нины сполз, и пышные пряди волос выбились из-за ворота.
«Почему я продолжаю это делать?» – раздраженно подумал он. Это случалось и на корабле. Хельвар приказывал себе не смотреть на нее, а в следующую секунду уже пытался найти Нину взглядом.
Но было глупо притворяться, что она не занимала его мысли. Они с Ниной уже проходили вместе по этой территории. Если его подсчеты верны, их тогда выбросило на берег всего в нескольких милях от места, где пришвартовался «Феролинд». Все началось с бури и, в каком-то смысле, она с тех пор никогда не заканчивалась.
Нина ворвалась в его жизнь с ветром и ливнем и заставила его мир перевернуться. За все это время он так и не обрел равновесия.
Ничто не предвещало бури, швырявшей корабль, как игрушку на волнах. Море играло с ними, пока не устало забавляться и не затащило их судно под воду в клубке канатов, парусов и кричащих людей.
Матиас помнил тьму глубины, пробирающий холод и оглушающую тишину.
