У него была неделя на борту «Феролинда», чтобы подготовиться, но голову занимали мысли о том пути, по которому он сейчас шел и который сам выбрал; о Нине, зловещей магией вытащившей его из темницы и посадившей на шхуну. Корабль мчался на всех парусах на север под бескрайним небом. Матиас все еще был связан по рукам и ногам, но не только кандалами, но и тяжким бременем предстоящего предательства.
Впервые он заметил на горизонте линию северного побережья вскоре после обеда, но Шпект решил пришвартоваться, когда наступят сумерки, надеясь укрыться в темноте.
Вдоль берега тянулись поселки китобоев, и они не хотели, чтобы их заметили. Несмотря на то что вся команда переоделась в охотников, Отбросы все еще выглядели подозрительно.
Ночь все провели на корабле. На рассвете Нина обнаружила его укладывающим зимнюю одежду, которую раздавали Джеспер и Инеж. Матиас был впечатлен способностью сулийки быстро восстанавливать жизненные силы. Хоть у нее до сих пор были круги под глазами, она двигалась без каких-либо затруднений, и, если и испытывала боль, то хорошо это скрывала.
У Нины в руках был ключ.
– Каз приказал снять с тебя кандалы.
– А ночью снова меня запрешь?
– Это зависит от Бреккера. И, полагаю, от тебя. Присядь.
– Просто дай мне ключ.
Девушка прокашлялась.
– Он также хочет, чтобы я перекроила тебя.
– Что? Зачем? – Мысль о том, что она изменит его внешность своим колдовством, была невыносима.
– Мы теперь во Фьерде. Он хочет, чтобы ты выглядел менее… похожим на себя.
Просто на всякий случай.
– Ты хоть знаешь, насколько большая эта страна? Вероятность того, что…
– Шансы, что тебя узнают, резко возрастут, когда мы прибудем в Ледовый Двор, а я не смогу сразу изменить твою внешность.
– Почему?
– Я не настолько хорошая «портниха». Теперь этому учат всех корпориалов, но перекройка лиц – не мой конек.
Матиас фыркнул.
– Что? – спросила она.
– Ни разу не слышал, чтобы ты признавалась, что у тебя что-то не выходит.
– Ну, это редкий случай.
Фьерданец с ужасом осознал, что его губы расплываются в улыбке, но ее было легко подавить, когда он вспомнил, что его лицо изменят.
– Что Бреккер хочет со мной сделать?"
"– Ничего радикального. Я изменю цвет глаз, волосы… вернее, их остатки. Это не навсегда.
– Я этого не хочу.
«Не хочу, чтобы ты приближалась ко мне».
– Это не займет много времени и будет совершенно безболезненно, но если ты хочешь спорить с Казом…
– Ладно, – сказал он, собираясь с духом.
