Ну, ладно, про «ценную» уже я добавила.
– Идиот.
– Как Матиас?
– Тоже идиот. Как думаешь, сможешь немного поесть?
Инеж покачала головой. Есть не хотелось.
– Попытайся, – настаивала Нина. – От тебя мало что осталось.
– Пока я просто хочу отдохнуть.
– Конечно. Я выключу свет.
Инеж вновь за ней потянулась.
– Не надо. Я не хочу снова спать.
– Я бы тебе что-нибудь почитала, будь здесь книга. В Малом дворце есть один сердцебит, который может часами декламировать эпос. Вот тогда бы ты пожалела, что не умерла.
Инеж засмеялась и скривилась.
– Просто побудь со мной."
"– Хорошо. Раз ты хочешь поболтать, расскажи, почему ты не сделала татуировку с кубком и вороном.
– С легких вопросов начинаешь?
Нина скрестила ноги и подперла голову руками.
– Я жду.
Инеж помолчала какое-то время.
– Ты видела мои шрамы. – Нина кивнула. – Когда Каз уговорил Пера Хаскеля выкупить меня из «Зверинца», первым делом я свела татуировку с пером павлина.
– Кто бы это ни сделал, работал он из рук вон плохо.
– Это был не корпориал и даже не медик.
Просто один недалекий мясник, который работал с самыми отчаянными жителями Бочки. Он дал ей глотнуть виски, после чего просто срезал кожу, оставляя сморщенные раны на ее предплечье. Инеж было плевать. Боль подарила ей свободу. В «Доме экзотики» любили обсуждать ее кожу. Цвета кофе со сливками. Как блестящая карамель. Нежная, как шелк. Девушка радовалась каждому порезу и каждому шраму.
– Каз сказал, что я ничего не обязана делать, кроме как приносить пользу.
Он научил ее взламывать сейфы, чистить карманы, работать с ножом.
Подарил ей первый клинок, который она назвала Санкт-Петром – не такой симпатичный подарок, как дикая герань, но зато практичный.
«Может, я воспользуюсь им против тебя», – сказала она тогда.
Парень вздохнул.
«Если бы только ты действительно была такой кровожадной». Она так и не поняла, была это шутка или нет.
Инеж слегка подвинулась на столе. Движение приносило боль, но не сильную. Учитывая, как глубоко вошло лезвие, руками Нины, должно быть, руководили сами святые.
– Каз обещал, что если я проявлю себя, то смогу присоединиться к «Отбросам». Я так и сделала. Но от татуировки отказалась.
Нина подняла брови.
– Я не знала, что это необязательно.
– Вообще-то это не так. Знаю, некоторые не поймут, но Каз сказал… что это мой выбор и он не хочет быть тем, кто снова поставит на мне тавро.
Но он сделал это, по-своему, несмотря на все благие намерения. Чувства к Казу Бреккеру – наивысшая глупость. Инеж это знала.
