– Скоро лето, – удивилась я, – минусовой температуры давно нет. И мне не нужны деньги. Давайте вместе отодвинем эту бандуру, а то я уехать не могу.
Сеня подошел к сооружению, легко приподнял его и отошел в сторону.
– Машину имеешь… – прогудела Галина. – Эхма, а мы даже чаю не попили!
Было не очень понятно, как моя еле живая от дряхлости таратайка связана с не выпитым парочкой чаем, но я почему-то смутилась и принялась оправдываться:
– Машина досталась мне не новая, она дешевая, страшненькая.
– Ну так тебе за нее замуж не выходить, – вздохнула Галя.
– Зато в тепле катаешься, сама себе хозяйка, мы же пехом чешем. А ноги-то болят, гудят, отваливаются, в животе пусто, в голове туман… Нам бы кипяточку глотнуть, даже сахарку не надо, но в Москве цены кусачие, за стакан воды тыщи ломят. Пойдем, Сеня, ляжем на лавочке, авось не сгонят.
– Петяша заболеет! – пропищал сынок.
– Ох, и правда простудится, и каюк ему, – плаксиво запричитала Галя. – А его похоронить где? Но мы понимаем, бедным всегда плохо, надо нести свой крест, не жалуясь.
Затяни, Сеня, поясок потуже, и голод утихнет. Вы куда едете?
– Домой, – пробормотала я. И, продолжая испытывать неловкость, добавила: – Квартира у меня крохотная, однушка.
– Зато своя, – затянула Галя, – все не на улице под небом спишь. Тепло, не дует… Небось кровать есть?
– Раскладной диван, – уточнила я.
– Диван… – мечтательно повторила Галина. – Слышь, сына, у нее есть софа!
– Здорово, – ответил Сеня. – С подушками?
Я кивнула.
– И ковер на полу лежит, – с восторгом пропела старушка.
– Бывают же на свете богатые, счастливые люди.
– Я живу на небольшую зарплату, – пояснила я, – со счастьем у меня порядок, а вот богатства нет. Имейся у меня накопления, не пошла бы работать помощницей к Вадиму и Нине.
– Это с какой стороны посмотреть, – возразила Галина. – Если сравнивать тебя с президентом, то у тебя пустые карманы, а ежели с нами, так… ну… Как его, Сеня?
– Синдбад-мореход, – выпалил он.
– Нет, – скривилась матушка, – другой мужик.
– Старик Хоттабыч? – предположил Семен.
– Память подводит, – пригорюнилась Галина, – от голода и холода ее отшибло. У тебя в доме подъезд есть?
– Конечно, – удивилась я нелепости вопроса.
– Отвези нас туда, – взмолилась она. И зашмыгала носом: – Пересидим ночку на подоконнике в тепле. В Москве народ стал недоверчивым, двери на замки запирает, не попасть в уютное место. Тебя сам Господь нам на радость послал. Помоги, Христа ради, не оставь в беде! Сумка тяжелая, да еще эта бандура.
