– Простым русским языком! Увы, я не владею иностранными, плохо образована.
– М-м-м, – пробормотал профессор. – Ладно, попытаюсь. Я всю жизнь учился. Меня воспитали так: сначала дело, потом отдых. Я рос под сильным влиянием мамы, не спорил с ней, получал свои пятерки, ходил в музыкальную школу, поступил в университет, всегда был нацелен на карьеру. Я состоялся как ученый – занимаюсь любимым делом, более того, в отличие от большинства российских исследователей не нуждаюсь в средствах, свободно читаю лекции на нескольких языках, работал по приглашению в Сорбонне, Кембридже, Оксфорде, Йеле.
Упаси бог, не подумайте, что я хвастаюсь, просто объясняю, как обстоит дело. Глория, моя мама, умная женщина. Она меня к юбке не привязывала, наоборот, повторяла: «Феля, тебе надо устраивать личную жизнь». Я не жил монахом, но ни одна женщина не вызывала у меня желания связать с ней судьбу. Вроде все хорошо, у нас полное понимание, общность взглядов, и вдруг дама произносит фразу, ну что-то вроде: «Феликс, может, нам в квартире ремонт сделать?» И все! Я тут же представляю, что она здесь навсегда поселится.
Утром встал: она рядом. Вышел на кухню: суетится у плиты. Вернулся со службы: смотрит телевизор.
– Ага. «Придешь домой, там ты сидишь. Обидно, Зин!» – процитировала я известную песню Высоцкого."
"– Вроде того, – кивнул Маневин. – Потом я все-таки пошел в загс с балериной Настей Кругловой. Очень красивая, умная, замечательная женщина. Детей она не хотела – танцовщицы редко отваживаются рожать, боятся повредить карьере.
Я тоже не чадолюбив, меня плач младенцев раздражает. Вроде никаких трений в браке не возникало. Настя танцевала, я занимался своим делом. А потом, ну просто как в дурном анекдоте! Я должен был вернуться домой поздно, так как собирался на конференцию антропологов, которая начиналась после обеда, приехал на работу, провел семинар, полез в портфель – нет моего доклада, забыл дома. Ну и вернулся в квартиру в неурочный час. А там Настя с любовником… Глупее ситуации не придумать.
Глава 35
– Малоприятная встреча, – тихо произнесла я.
Профессор пересел в кресло.
– На тот момент наши отношения с супругой превратились почти в соседские. Мы не ругались, были вежливы друг с другом, иногда ложились в одну постель. Настя просила шубку, машину, другие женские радости – я их покупал. В свободное время мы ходили на премьеры или в гости, но это было общение посторонних, хорошо воспитанных людей, никаких чувств.
