Вскоре силы оставили меня, заволакивая голову отвратительным красноватым туманом, посреди которого колыхались дома, люди, железнодорожные составы с дымящими паровозами и каурая лошадь, привязанная к телеграфному столбу. Чтобы лучше видеть, я всё время щурилась и тёрла кулаками глаза, но помогало мало, поэтому я постоянно спотыкалась, балансируя на грани обморока. Витька нигде не обнаруживался. Утешало лишь то, что его не было и среди погибших.
Обшарив территорию вокруг вокзала, я двинулась вдоль узкой улочки с деревянными избами в кустах сирени и калины.
Время от времени я останавливалась и складывала руки рупором:
— Витя! Витя!
Меня остановили две женщины, которые толкали тележку с какими-то вещами.
— Стой, девушка, ты вся в крови. Небось под взрыв попала? Ты иди вон в тот дом, — одна из женщин показала на избу с красным крестом на крыше, — там у нас фельдшерский пункт. Тебя перевяжут.
Я отвела с лица слипшиеся волосы:
— Мальчика ищу. Витю. Не видели?
Женщины переглянулись:
— Вроде бы какой-то мальчонка сидел в лопухах под мостиком.
Я думала, это наш, местный, балует. Но ты поди проверь. Речка у нас вон за тем поворотом. Да не бойся, она высохшая. Там никто не утопнет.
«Речка, не утопнет…» Звон в ушах мешал сосредоточиться, но я смогла вспомнить, что перед взрывом держала в руках ведро. Зачем мне сейчас ведро? Какое оно имеет значение?
— Витя! Витя! — Я совершенно осипла от крика и едва не свалилась в канаву, когда вдруг, откуда-то снизу, раздался жалобный детский голос:
— Мама, я здесь!
Меня бросило в жар.
— Витя, Витенька!
Сжавшись в комочек, маленький, худенький, он поднял на меня заплаканные глаза, и его рот перекосился от плача:
— Уходи, ты не мама! Где моя мама? Мама! Мама!
Я вытаскивала его из канавы, а он отбивался от меня кулаками, кусался и лягался, пока я не ухитрилась схватить его в охапку:
— Витя, мама пока не может прийти за тобой. Мама прислала меня. — Я говорила первое, что приходило в голову, лишь бы хоть ненадолго успокоить его, а потом довести до нашего поезда, чтобы укрыть в спасительных стенах вагона, лечь на пол и заснуть.
Сказать по правде, если бы не Витька, то я заснула бы прямо здесь, в канаве, со склизкой бурой грязью под коленками, на которых я стояла. — Витя, пойдём!
На этот раз он не стал вырываться. Я крепко сжала его руку и повела на звуки паровозных гудков к станции.
* * *Казалось, что моя голова только-только коснулась рукава рабочей куртки, а уже надо вставать.
