Голос Левитана объявлял: «Сегодня, между двадцатью тремя и двадцатью тремя часами и тридцатью минутами будет передано важное правительственное сообщение!»
Текст повторяли каждые пять минут. До указанного времени оставалось полчаса.
Подбежав к окну, я отдёрнула светомаскировочную штору и распахнула створки рам. В тёмных проёмах окон чёрными силуэтами маячили фигуры людей. К рупору ретранслятора на углу дома стекались жильцы.
Мама накинула мне на плечи шаль и обняла.
В напряжённом ожидании люди внизу на улице переговаривались вполголоса. Тёплая августовская ночь полоскала в небесном колодце полотнища облаков. Я стала смотреть на звезду над заводской трубой, которая горела неровным синеватым светом, словно лампочка у бомбоубежища.
— Внимание, сегодня, между двадцатью тремя и двадцатью тремя часами и тридцатью минутами будет передано важное правительственное сообщение, — твердил Левитан, и каждое его слово ударом колокола отдавалось в душе.
Минуты ожидания тяжёлыми каплями оседали на стрелках будильника, и они двигались едва-едва, отсчитывая деления с умопомрачительной медлительностью. Ну, когда же? Когда? И вдруг:
«Приказ Верховного главнокомандующего».
Я сжала мамину руку.
«Сегодня, 5 августа 1943 года, советские войска заняли Орёл и Белгород!»
Я задохнулась от волнения. Пересохло горло.
— Мама! Мама!
Мама коротко охнула:
— Дождались!
Голос Левитана зазвучал торжественным ликованием:
«…В двадцать четыре часа столица нашей Родины Москва будет салютовать нашим доблестным войскам, освободившим Орёл и Белгород, двенадцатью артиллерийскими залпами из 120 орудий».
И едва замолчало радио, со всех сторон вдруг грянули залпы зенитных орудий. И слева, и справа, и сверху! Перекатываясь от дома к дому, звук нарастал и расширялся, выталкивая из души всю накопленную грязь и злобу.
И перед лицом Победы казалось не важным, что меня могут выгнать из комсомола, что на свете существуют доносчики и лгуны, что хлеб по-прежнему продаётся вразвес, а мы питаемся впроголодь и работаем от зари до зари.
— Ура!!! — покатилось по толпе на улице.
Я вытянула руки, свесилась с подоконника и зааплодировала:
— Ура!
На мои рукоплескания откликнулись соседи с нижнего этажа.
