В виски колотила мысль: «Кто там в медсанбате? Кто?»
Я кое-как раскидала бельё на верёвки и, не переодеваясь, скорчилась на скамейке перед казармой. Когда работаешь, всегда жарко, а сейчас спину и шею охватил озноб от утренней прохлады. Тяжёлые веки мягко давили на глаза, клоня ко сну. Но спать нельзя, иначе проспишь окончание комендантского часа, чтобы побежать в медсанбат. Со стороны реки на Лапино наползали молочно-белые клочья тумана, и воздух пах сыростью с примесью запаха свежескошенных трав и фронтовой гари.
Кое-где над деревней поднимались дымки из труб. Позёвывая и почёсывая в голове, из мужского блока вышел ездовой Василич:
— Ты почему не спишь?
Я поёжилась и коротко пробормотала:
— Не спится.
Мне не хотелось ничего объяснять, потому что сознание плавно колыхалось на границе сна и яви, в которой я шла по московской улочке и поддавала ногой ворохи опавшей листвы. И окна в домах не были заклеены крест-накрест полосками из газет, улицу не перегораживали баррикады из мешков с песком, и я знала, что из-за поворота сейчас покажется дом, в котором я никогда не была, но непостижимым образом успела изучить там каждый закоулок.
Я очнулась от того, что Василич набросил мне на плечи свою фуфайку. Он успел разжечь костёр под котлом и стоял с ведром воды в руках.
— Так-то оно теплее, а то смотрю, ты совсем озябла.
Пропахшая табаком и дымом фуфайка затягивала обратно, в дремоту, но я решительно встала и чмокнула Василича в щёку.
— Спасибо, но мне надо бежать по делам.
Его глаза с ехидцей сощурились.
— Ох, девки, девки, знаю я дела, ради которых вас в койку не загонишь.
— Обижаешь, Василич, я не такая. — Я принюхалась к аромату полевой кухни и попросила: — Скажи девчатам, что я побежала в медсанбат, а если спросит Фролкина, то соври что-нибудь, я ненадолго.
* * *— Тебе кого? — Незнакомая медсестра в истрёпанном халате с брызгами крови стояла поперёк дверей и буравила меня взглядом. Если бы она работала в милиции, то все преступники обязательно сбежали бы врассыпную от одного её вида.
Пришлось честно признаться, что не знаю.
— Мне передали, что здесь мой друг. Но не сказали кто. Можно я поищу?
— «Поищу?» — Голос медсестры взорвался от гнева. — У нас здесь, милочка, медсанбат, если ты заметила, нам лишняя антисанитария не нужна.
Я посмотрела на раненых в истерзанной одежде. Привалившись к стенам, прямо на земле, они терпеливо ожидали своей очереди.
