Я первой услышала стрёкот самолётов, а по мелькающим на горизонте силуэтам сразу поняла — фашисты.
— Воздух, девчата! Воздух!
Побросав бельё, мы кинулись к ближайшим кустам. Фашисты любили расстреливать людей на открытом пространстве. Мельком я заметила, что женщины на противоположном берегу продолжали косить как ни в чём ни бывало.
— Ложитесь, немцы! — срывая голос, закричали мы с Викой, хотя понимали, что они нас не услышат.
Что они делают? Зачем?
Одна из женщин бросила косить, поднесла к глазам руку козырьком и взглянула на небо.
Я вздохнула с облегчением, ожидая, что женщины спрячутся в укрытие.
Женщина отёрла лоб косынкой и снова взялась за косу.
— Видала? Они их презирают! — восхищённо прошептала Вика.
Низкий шум самолётных двигателей нарастал, пригибая нас к земле. Две тёмные точки приближались, обретая очертания хвоста, кабины, крыльев с чёрно-белыми крестами люфтваффе. Отблески солнца играли на широком стекле, за которым угадывалась фигура пилота. Дикая паника, которую я испытывала перед бомбёжками, давно утихла, но сердце всё равно сорвалось в стремительный галоп, и я не могла отвести взгляд от неба, напряжённо отсчитывая каждую секунду полёта.
Я зажала уши руками. Сейчас, вот сейчас воздух располосует пулемётная очередь, и земля полыхнёт разрывами бомб.
— Улька, смотри! Они его преследуют!
— Кого?
Я так пристально засмотрелась вверх, что не обратила внимания на неуклюжую «этажерку» «У-2», летевшую совсем низко, едва не задевая крыльями верхушки деревьев.
Немцы не оставляли нашему самолёту свободы манёвра и прижимали его к земле, наверное, чтобы наиграться вволю перед тем, как уничтожить.
— Посмотри, что делают, гады! — закричала Вика. — Ты только посмотри! И мы ничем не можем ему помочь!
Я сжала кулаки:
— Господи, помоги! Господи, защити!"
"Наш самолётик летел очень медленно, такой маленький, беззащитный, но отважный.
Один из мессершмиттов снизился до предела и дал по «этажерке» длинную очередь. «У-2» качнулся с крыла на крыло, но не свернул со своего пути.
Мессер дал ещё одну очередь. Наш самолёт резко взмыл вверх, но его скорости недоставало тягаться с истребителями. Второй немец развернулся, и его самолёт подлетел к нашему с другой стороны. Теперь мессеры вели нашего пилота в клещах, перекрывая путь вправо или влево.
Я почувствовала на губах солёное. Оказывается, по щекам катились слёзы. Я нашла руку Вики и крепко стиснула.
— У лётчика нет выхода. Сейчас его собьют.
— Нет! Нет!
Вика тоже плакала.
