— Ночью? Не дури, Аслан, я знаю, что у себя в горах ты был проводником, но сейчас…
Мы все трое одновременно посмотрели на сияющий диск луны в лёгкой пене серебристо-серых облаков. Тогда я не думала, что, может быть, вижу её последний раз в жизни. Но главным теперь стал не страх за свою жизнь, а необходимость донести до майора результаты разведки и рассказать об аресте отца Макария и замученном Гришеньке. При мысли о парнишке у меня сжималось сердце. Это придавало мне отваги стать достойной его памяти, не подвести, не предать.
Я отдала фляжку Володе со словами:
— Пошли, чего мы ждём?
Мертвенный лунный свет расчерчивал поверхность поля полосами тёмных теней. Со стороны болота к нам подползал туман, а со стороны посёлка всё громче слышался остервенелый собачий лай.
Минное поле… Полное отрешение от земного, когда жизнь сосредоточилась на острие чувств. Я плохо запомнила, как сделала первый шаг за Асланом. Второй, третий… и каждый последующий были как прыжок в вечность.
И лишь когда шедший позади Володя крепко обхватил меня за плечи, поняла, что мы ушли от погони.
Силы оставили меня на середине болота, когда минное поле осталось далеко позади вместе с немцами, собаками и полициями. Ноги внезапно стали заплетаться, я споткнулась раз, другой, посмотрела на клочок неба в свете зари и присела на кочку, беспорядочно бормоча какие-то непонятные слова извинения. Прежде чем я провалилась в сон, Володя успел подстелить мне плащ-палатку, уютную, как кровать в родном доме.
Я проснулась от запаха тушёнки с лавровым листом и перцем. Володя и Аслан сидели рядом и жгли маленький костерок. В котелке побулькивала вода, на ломте хлеба разложены кусочки сала.
Повернув голову, я встретилась с бархатно-чёрными глазами Аслана.
— Выспалась, красавица? Мы тебе чай вскипятили. Будешь чай пить — долго проживёшь.
— Красавица! Скажешь тоже!
Он улыбнулся:
— У восточного мужчины все женщины красавицы.
Я так долго ползла по земле, а потом бежала через минное поле, цепляя колючки на подол.
Чулки, рукава на локтях, рваная юбка, исцарапанное лицо с косо постриженной чёлкой. Даже огородное пугало по сравнению со мной вполне можно признать симпатичным. Я кое-как обтёрла лицо и руки остатками воды из Володиной фляжки, но чище не стала.
— Мы скоро пройдём мимо ручья, умоешься, — успокоил Володя. — Мы с Асланом иной раз из разведки хуже шахтёров приходим, а уж что в бою бывает, сама знаешь.
