— Все будет хорошо! — мама гладила меня по спине, успокаивая своими словами, не только меня, но и себя.
Потом мы заварили чай с ромашкой, чтоб успокоить свои нервы и принялись ждать новостей.
Звонок брата сбил меня с ожидания. Я поняла, что Марк, как и я готов забыть все, лишь бы с Вадимом ничего плохого не случилось!
И я побежала в комнату звонить. Он взял трубку. Его голос, такой печальный и обречённый. Сердце сдавило, воздуха не хватает. И Вадима мне не хватает.
— Я не верю! Я тебе хочу верить. Где ты? — спросила я.
— Так верь мне! Я сам хочу себе верить. И во всём разобраться, но вы, никто не слушаете! — начал он, — Я люблю тебя Марго!
— И я тебя люблю. Вернись! Это опасно! — говорила ему, а голос разрывали рыдания, которые я пыталась подавить.
— Я прошу тебя, вернись! — продолжала я, плача в трубку."
"— Жди меня и я вернусь, только очень жди! — ответил он.
Потом его "" Я перезвоню"" и шум машин. Марк говорил, что там редко ездят машины. Я передала Марку наш разговор. И получила приказ, ждать новостей.
Ждать! Это самое ужасное, в такой ситуации. Чай с ромашкой не помогал. Хотелось выть и рыдать, что я впрочем и делала, уходя в свою комнату. Но спустя время, вытирала слезы и возвращалась в гостиную.
Отец прибыл домой не в лучшем состоянии. Он метался по гостиной как раненый зверь.
— Зачем? Зачем он поехал! — кричал он.
— Я же обещал Егору, его беречь! — расхаживая по дому, не прекращал вещать отец.
— Он хотел как лучше, спасти твою фирму и твои машины, — вставила мама.
— К черту деньги, фирмы. Машины, это железо. А Вадим человек. И не чужой нам.
Потом звонок дяди Вити. И я все услышала.
ДТП. Марк везёт пострадавшего Вадима в центр специализированной медицинской помощи, которым владеет Виктор Борисов. Он без сознания.
О боже! Нет! Я не могу, я не хочу его терять. Вадим! Мой Вадим!
К горлу поступила тошнота, перед глазами начало плыть, вокруг все закружилось и потемнело.
Очнулась я от резкого запаха. Открыв глаза увидела маму с флаконом нашатыря и ватой в руке.
— Ну наконец то, а то я испугалась! — мама меня обняла.
— Как Вадим? Что говорят? — спросила у матери.
— Его оперируют. Но угрозы жизни уже нет!
— Уже? Совсем плохо!? Мама! Я люблю его! — я попыталась встать, но низ живота пронзила боль.
— Я должна быть с ним! Рядом! — опять эта боль, да что происходит.
Я встала и пошла одеваться в комнату, чтоб ехать в больницу. Я должна быть с ним. И я буду.
На белье заметила кровь.
